Император Наполеон полностью

Ранение или даже смерть в бою Наполеон считал для себя вполне вероятными. Поэтому он заранее предупреждал своё окружение о необходимых для того или другого случая мерах. Каких именно? Вот что свидетельствовал об этом Констан Вери, личный камердинер императора: «Перед сражением император всегда говорил, что в случае его ранения должны быть приняты все меры, чтобы скрыть этот факт от войск. «Кто знает, — говорил он, — какой ужасный переполох может быть вызван подобной новостью? От моей жизни зависит судьба великой империи. Помните это, господа, и если меня ранят, то пусть об этом никто не узнает, насколько это будет возможно. Если меня убьют, то постарайтесь без меня выиграть сражение; потом будет достаточно времени, чтобы сообщить об этом»»[634].

За пять дней Регенсбургской операции австрийцы, по данным А. Лашука, потеряли 50 тыс. человек, 100 орудий, 40 знамён, 600 зарядных ящиков и 3000 фургонов. А.3. Манфред определял австрийские потери за время той операции в 45 тыс. человек, французские — в 16 тыс. Подсчёты Е.В. Тарле (только «бои под Экмюлем и Регенсбургом стоили австрийцам около 50 тыс. человек»[635]) в данном случае явно ошибочны. Бесспорно одно: австрийские войска, поначалу как нельзя более настроенные на победу, теперь, пятикратно битые, отступали повсюду в сумятице, охваченные пораженческими настроениями. «Партия войны» в Вене вновь, как и в трёх кряду предыдущих войнах с Наполеоном, приуныла. Мало того, согласимся с А.3. Манфредом: «Такого начала войны ни в Вене, ни в Берлине, ни в Лондоне (добавлю от себя: ни в Петербурге. — Н.Т.) — нигде не ожидали»[636].

24 апреля из штаб-квартиры в Регенсбурге Наполеон обратился к своим «детям»-солдатам Великой армии — с новым воззванием, которое заканчивалось словами: «Недавно враг умышлял внести войну в пределы нашего Отечества. Теперь он бежит, разбитый, в беспорядке и страхе. Не пройдёт месяца, и мы войдём в Вену!»[637] Запомним и этот его прогноз.

От Регенсбурга к Вене Наполеон шёл триумфальным маршем. Эрцгерцог Карл, отступая вдоль противоположного берега Дуная на соединение с резервами, не считал возможным защитить Вену. Он получил от Франца I, давно бежавшего из столицы, полномочия вступить с Наполеоном в переговоры о перемирии. Наполеон отверг предложение эрцгерцога. Он стремился «разоружить Австрию», лишить её способности к дальнейшему сопротивлению, взять Вену и оттуда продиктовать Францу I победоносный мир. «Никто, даже он сам, великий мастер войны, — пишет об этом Анри Лашук, — не мог предвидеть, каким побоищем обернётся через месяц попытка переправиться через Дунай близ двух селений, названия которых навсегда войдут в анналы истории. Одно из них называлось Эсслинг, другое — Асперн»[638].

А пока Наполеон подступал к Вене. В те дни столицу Австрии защищали 35 тыс. солдат под командованием эрцгерцога Максимилиана[639]. Они уже были психологически надломлены несчастным для них ходом войны. Вскоре после того как Наполеон, выставив батареи из 20 орудий, начал бомбардировку Вены, Максимилиан прекратил сопротивление. Он оставил город, перешёл со всем своим войском на левый берег Дуная и сжёг за собой Шпицкий мост — тот самый, которым Ланн и Мюрат овладели перед битвой при Аустерлице так хитро и лихо, без единого выстрела. 13 мая Великая армия вступила в Вену. Прогноз Наполеона оказался точным: не прошло и месяца с того дня, когда он объявил: «Мы войдём в Вену!»