Пока батальоны и эскадроны Великой армии располагались в австрийской столице, Наполеон занял дворец Шёнбрунн (летнюю резиденцию австрийских императоров) в пригороде Вены — тот самый, где в 1805 г. перед Аустерлицем он уже облюбовал себе апартаменты. Отсюда император не только координировал действия своих войск, но и руководил всеми (от мала до велика) делами своей империи. Жители Вены, испуганные бомбардировкой, скоро успокоились, видя, как неукоснительно
Итак, к середине мая 1809 г. австрийские войска были разбиты и рассеяны по разным направлениям. Наполеон — в Вене! С того дня, 13 мая, когда бургомистр Вены граф Андреас О'Рейли поднёс Наполеону ключи от австрийской столицы, казалось, войне — конец. Но вдруг всё перевернулось…
Будет уместно сравнить войну 1809 г. с предыдущими войнами Наполеона против той же Австрии 1796–1797, 1800 и особенно 1805 г. Тогда Наполеон имел в своём распоряжении войска, отличавшиеся должной выучкой и боевым опытом. Теперь же он выставил против Австрии преимущественно новобранцев — конскриптов (призывников) 1809 г., тогда как закалённые в боях прежних лет корпуса остались в Испании, — именно к ним более подходило название «Великая армия». Что же касается австрийских войск, то они за три с половиной года после Аустерлица прошли усиленный курс боевой подготовки с использованием французского опыта, воодушевились примером Испании и, как никогда ранее, ощутили национальный подъём. Поэтому сражались они в 1809 г. гораздо лучше, более умело и храбро, чем при Арколе, Маренго и Аустерлице. Правда, Наполеон и с новобранцами выиграл пять сражений подряд, но не смог в итоге уничтожить, как он планировал, австрийскую армию: она, даже проигрывая одно сражение за другим и время от времени падая духом, не теряла боеспособности и постоянно пополняла свои ряды за счёт ландвера. Испанский синдром сказался не только в том, что Наполеону отныне и до конца пришлось воевать одной рукой (другая, как мы знаем, была занята в Испании), но и в том, что теперь в каждой войне он боролся уже не просто с армиями, а с народами. С наибольшей силой этот синдром проявится в России 1812-го года, но впервые заявил о себе в 1808 г. в Испании.
Теперь, весной 1809 г., пока эрцгерцог Карл собирался с силами после Экмюля и Регенсбурга, предвестником народной войны против иноземных захватчиков выступило крестьянство Тироля — старинного владения Габсбургов, которое Наполеон отнял у Австрии и передал Баварии. Восстание тирольских крестьян во главе с легендарным трактирщиком Андреасом Гофером против баварских и французских властей бушевало с апреля до октября 1809 г., помогая австрийцам и отвлекая на себя часть сил французов.
К 15 мая эрцгерцог Карл присоединил к себе войска эрцгерцога Максимилиана и в ожидании новых подкреплений из Италии под командованием эрцгерцога Иоганна занял позиции на левом (северном) берегу Дуная, фронтом к Вене, чтобы дать очередное сражение Наполеону, когда он попытается наладить переправу через Дунай. Наполеон пошёл ему навстречу: 16–17 мая по двум понтонным (плавучим) мостам он переправил свои главные силы с южного, венского, берега Дуная на просторный (4x6 км) остров Лобау — его отделял от северного берега лишь узкий рукав реки. Через этот рукав Наполеон приказал навести третий мост, по которому к утру 21 мая Ланн и Массена с тремя дивизиями вышли на северный берег и с боем взяли две близлежащие деревни — Эсслинг и Асперн. Здесь и разгорелась 21–22 мая кровопролитная битва; преимущественно во французской литературе её называют битвой при Эсслинге, а преимущественно в немецкой — при Асперне[641].
