Император Наполеон полностью

В первый день битвы Наполеон, по данным А. Лашука, имел всего 30 тыс. человек и 50 орудий против 90 тыс. австрийцев с 288 орудиями (Д. Чандлер насчитал 31 тыс. французов против 100 тыс. австрийцев)[642]. Ланн и Массена отбили все атаки австрийцев, а тем временем к ним по всем трём мостам подходили подкрепления. К утру 22 мая французов на северном берегу было уже вдвое больше (по Лашуку, 60 тыс. человек и 114 орудий; по Чандлеру, 62 тыс. человек и 140 орудий). Хотя они по-прежнему значительно уступали австрийцам в численности, инициативу у противника перехватили, но (цитирую далее Е.В. Тарле), «когда Ланн с кавалерией бросился рубить отступавших в полном порядке австрийцев, вдруг подломился мост, соединявший правый (венский) берег с островом, и французская армия сразу лишилась подвозимых непрерывно до той минуты снарядов»[643]. К тому моменту, когда внезапный подъём воды разрушил не один, как сказано у Е.В. Тарле, а оба понтона, соединявшие Вену с Лобау, по свидетельству М. Марбо, «всё предвещало полную победу» французам: «…мы видели, как австрийским офицерам приходится палками бить своих солдат, чтобы удержать их в рядах»[644]. Теперь же Наполеон вынужденно приказал Ланну отступать. Австрийцы тотчас перешли в общее наступление, а французские войска с большими потерями ушли обратно на Лобау.

Вот так под Эсслингом Наполеон впервые проиграл генеральное сражение, причём опять-таки впервые, по данным А. Лашука, понёс гораздо более существенные потери, чем его противник: до 35 тыс. человек против 24 тыс. у австрийцев. Впрочем, Д. Чандлер полагает, что австрийцы потеряли здесь 23 тыс. 340 человек, а французы — около 22 тыс. Ж. Гарнье определил потери австрийцев в 23 тыс., французов — в 21 тыс. человек[645]. Как бы то ни было, эрцгерцог Карл по праву объявил себя «победителем непобедимого», хотя сам Наполеон саркастически признавался, что победил его не генералиссимус Карл, а «генерал Дунай», снёсший французские понтоны[646].

Самой тяжкой для Наполеона потерей в битве при Эсслинге и, пожалуй, из всех его боевых потерь была смерть маршала Жана Ланна, которого император ставил выше всех своих военачальников и считал самым близким своим другом[647]. Во время отступления от Эсслинга на Лобау австрийское ядро раздробило Ланну колени обеих ног. Наполеон, увидев его, смертельно раненного, на носилках, бросился к нему, упал перед ним на колени и, задыхаясь от рыданий, обнимал его так, что белый жилет императора окрасился кровью маршала, — обнимал и твердил: «Ты будешь жить, мой друг! Ты будешь жить!» Увы!.. Первые четыре дня Ланн был ещё в сознании, а Наполеон каждое утро и каждый вечер навещал его, вновь плакал над ним («как Ахиллес над Патроклом», сравнит их Д.С. Мережковский) и пытался сквозь слёзы ободрить его; даже у себя, по воспоминаниям мамлюка Рустама, «за завтраком, за обедом, когда император ел суп, его слёзы капали в тарелку»[648]. Но в следующие дни у Ланна началась гангрена; он скончался на рассвете 30 мая 1809 г. Тело его бальзамировали и доставили в Париж. Там он был похоронен в Пантеоне великих людей Франции.

Наполеон, тяжело переживший смерть Ланна, окружил трогательной заботой жену (Луизу Генёк) и пятерых детей маршала. Кстати, один из сыновей маршала Наполеон Огюст в 1858 г. станет чрезвычайным и полномочным послом Франции в России.

Поскольку Ланн был единственным из соратников Наполеона, кто мог, что называется, резать правду-матку в лицо императору, историки спорят, действительно ли перед смертью маршал упрекал императора в деспотизме и «ненасытных амбициях»[649]. А.3. Манфред склонен был принять такую версию за истину, но Андре Кастело и Жан Тири её отвергают, ссылаясь на свидетельства баронов М. Марбо, Ж. Пеле и других лиц, которые не отходили от постели раненого маршала с первого и до последнего его часа[650].