Император испытывал тихое удовлетворение от того, что Пушкин, которого так часто называли «либералом» и «богохульником», умер благочестивым христианином. В письме брату, Великому князю Михаилу Павловичу, помеченном 3 февраля 1837 года, заметил: «Пушкин погиб и, слава Богу, умер христианином. Это происшествие возбудило тьму толков, наибольшей частью самых глупых, из коих одно порицание поведения Геккерна справедливо и заслуженно; он точно вел себя как гнусная каналья».
Николай Павлович прекрасно понимал всю закулисную сторону дуэльной истории; его человеческие симпатии были целиком на стороне Пушкина. По его словам, Геккерн «сводничал Дантесу в отсутствие Пушкина, уговаривая жену его отдаться Дантесу, который будто к ней умирал любовью, и все это тогда открылось, когда после первого вызова на дуэль Дантеса Пушкиным Дантес вдруг посватался к сестре Пушкина[116]; тогда жена Пушкина открыла мужу всю гнусность поведения обоих, быв во всем совершенно невинна».
Далее Самодержец добавил: «Дантес под судом, равно как Данзас, секундант Пушкина; и кончится по законам; и кажется, каналья Геккерн отсюда выбудет».
Тема дуэли Пушкина возникала в царской переписке и позднее. 22 февраля Николай I писал князю И. В. Паскевичу: «Мнение твое о Пушкине я совершенно разделяю, и про него можно справедливо сказать, что в нем оплакивается будущее, а не прошедшее. Впрочем, все толки про это дело, как и все на свете, проходят, а суд идет своим чередом».
Царь был прав: все шло «своим чередом». Пушкин был похоронен рядом с матерью в Святогорском монастыре. Дантес же разжалован и в марте 1837 года под охраной был выдворен за пределы России.
Скоро дошла очередь и до «канальи» – барона Геккерна-старшего. Несмотря на все его ухищрения и заступничество Нессельроде, посланника выпроводили из Петербурга в самой унизительной форме. Царь не забыл и не простил непристойное поведение посланника Нидерландского короля; он не желал больше его видеть.
Баварский посол в Петербурге граф М. Лерхенфельд сообщал своему королю 15 апреля 1837 года: «Голландский посол г. Геккерн выехал третьего дня, получив оскорбление в виде отказа в прощальной аудиенции у Их Императорских Величеств и получив теперь же прощальную табакерку. Несмотря на то что он не представил отзывных грамот и формально заявил графу Нессельроде, что Его Величество Король Голландии не отзывал его, а только разрешил ему отпуск на неопределенное время. По этой причине присылка табакерки вместе с отказом в обычной аудиенции явилась настоящим ударом для г. Геккерна…» В то же время лицейский товарищ А. С. Пушкина и его секундант К. К. Данзас (1801–1870), имевший к моменту поединка чин подполковника и несколько воинских наград, избежал сурового наказания за участие и «за недонесение». Перед смертью Пушкин призывал близких: «Просите за Данзаса, он мне брат». С ходатайствами к Царю обращался В. А. Жуковский; написала письмо и Наталья Николаевна.
Данзасу была оказана милость: арестованный по делу о дуэли, он получил дозволение находиться рядом с Пушкиным до самой его кончины. Потом состоялся военный суд, приговоривший К. К. Данзаса: «По долгу верноподданного, не исполнившего своей обязанности, по силе 140-го воинского артикула – повесить».
В конце концов дело было передано на усмотрение Государя. Царь принял непростое решение, перечеркивавшее судебные постановления низших инстанций. После двухмесячного заключения в крепости Данзас 19 мая 1837 года был выпущен на свободу, сохранив воинское звание и награды…
Царь знал, что покойный Поэт нарушил закон, но он знал и другое: Пушкин, «имя которого принадлежит будущему», защищал свою честь, которая – дороже жизни. Потому Император по-человечески пренебрег законоотступничеством, которое, как Правитель, должен был пресекать и карать.
Царская милость – не только право, но и долг, обязанность. И в этом случае, как и во многих других, Царь-Христианин явил свое монаршее милосердие.
В 1721 году Россия была провозглашена Петром I Империей. С тех пор и до самого падения Монархии в 1917 году она титульно таковой и являлась.
Чем отличается «империя» от «государства», в какой точке своего исторического бытия обычная страна становится «империей», какие существуют типы и виды «империй»? Что такое «Российская империя»? Подобные вопросы давно служат темами дискуссий и размышлений, вокруг данных категорий издавна ведутся острые мировоззренческие споры.
Не вдаваясь в нюансы многочисленных научных и околонаучных «экзерциций» в этой области, определим некоторые родовые признаки России-Империи, без которых трудно понять и осмыслить базовые, сущностные вехи и события русской истории.
Империя везде и всегда – глобальное устремление. Там, где нет подобного импульса, нет и империи. Здесь происходит смысловой водораздел между «империей» и собственно «государством», вне зависимости от величины и силы последнего.
