Все обновки уместились в кожаный несессер — хорошую добротную вещь. Напоследок я прикупил набор для чистки оружия и недорогие карманные часы — маленькое механическое чудо. Часть меня, унаследовавшая воспоминания Платонова, понимала, что это никакая не диковинка. Однако та, что ещё совсем недавно жила в мире, где вершиной технологий был арбалет, была с ней не согласна.
Я достал часы из коробки, с интересом рассматривая тонкую работу мастера. Крошечные шестерёнки, безупречно подогнанные друг к другу, отмеряли время с поразительной точностью. В моём прошлом мире подобное казалось бы настоящим волшебством — сложнее и искуснее любой магии. Теперь же люди носят такие механизмы, даже не задумываясь об истинной красоте этого изобретения. Пожалуй, именно в этом и заключается величие прогресса и человеческого духа — превращать чудеса в повседневность.
Не мог я оставить без подарков и своих соратников, оставшихся в деревне. Василисе взял платок шёлковый с затейливыми узорами. Думаю, ей понравится. А Захару простенький магический артефакт — очки, которые сами подстраиваются под зрение владельца. Учитывая, как он постоянно щурился, пытаясь разглядеть окружающие его вещи, обновка явно пригодится.
В общем, позаботился я обо всех. Почти двадцать семь рублей оставил. И ведь не жалко нисколько — для хороших людей старался.
Провели мы в торговых рядах часа полтора, не меньше. А после, подыскав по совету местных достойную гостиницу, двинулись на постой.
Поначалу там на нас, лесных жителей, косо поглядывали, но я быстро решил этот вопрос. Стоило им понять, что мы платёжеспособны, как недовольные гримасы сменились угодливыми улыбками.
Номер нам подобрали весьма просторный с тремя спальнями. Только Гавриле отдельной кровати не нашлось, придётся ему лечь на диван. Полтора рубля за ночлег отдал, не торгуясь.
Уже в номере я добавил на саблю герб покупателя — ровно тот, что красовался на его одежде. Следом привёл себя в порядок, готовясь к вечерней сделке: помылся, побрился, использовал одеколон. Новую одежду примерил — хороша, сидит ладно. Пригодился и пиджак с родовым гербом на левой стороне груди. Тот самый, что Захар привёз из Владимира и упаковал мне в дорогу. В общем, теперь даже в хорошем ресторане я буду выглядеть, как человек на своём месте.
Под вечер через гостиничного клерка я вызвал карету и вчетвером мы отправились в Серебряную подкову. Охотников местный распорядитель ресторана отправил в зал для прислуги, пообещав накормить их от пуза. Меня же проводили к заказанному столику.
Там меня уже дожидался сам боярин Судаков. Да не один, а с незнакомым спутником. Любопытно…
При виде меня покупатель улыбнулся и с лёгкой иронией произнёс:
— А вы, сударь, уже стали предметом городских пересудов. Обрели, стало быть, некоторую популярность…
Акакий Акакиевич, начальник Реликтового приказа, сидел за столом в своём кабинете, болезненно потирая нос, который недавно выкручивал этот наглец Платонов. Злость и стыд смешались в душе чиновника, заставляя его скрежетать зубами от унижения.
Размышления Мухина прервал стук в дверь. В кабинет вошли двое городовых, серьёзные и собранные. Один грузный едва помещался в униформу, второй — настолько худой, что хотелось протянуть ему последнюю краюху хлеба.
— Акакий Акакиевич, — начал первый, доставая блокнот, — мы расследуем сигнал, поступивший из трактира «Шпоры и Перья». Сообщается, что одного из посетителей, похожего на вас по описанию, силой вывели из заведения и увели в неизвестном направлении. Что вы можете сказать по этому поводу?
Глава Реликтового приказа напрягся, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Господа, уверяю вас, это недоразумение, — он натянуто улыбнулся. — Сотрудники трактира просто неверно всё поняли. Это был дружеский розыгрыш от моего доброго приятеля.
Городовые переглянулись, явно не убеждённые словами чиновника. Худой, прищурившись, продолжил допрос:
— А как же сломанная дверь в ваше учреждение, которую явно выбили силой?
Мухин почувствовал, как капля пота стекает по спине. Врать в лицо представителям закона было непросто, но выбора не оставалось.
— Ах, это… Понимаете, дверь пришлось снять с петель для замены. Совсем рассохлась, знаете ли. Вот её и сняли, а новую пока не навесили.
Городовые обменялись скептическими взглядами. Они явно не верили ни единому слову пострадавшего, который очень быстро переносился в графу подозреваемых. Второй полицейский, до этого молчавший, вкрадчиво поинтересовался:
— Акакий Акакиевич, вам никто не угрожает? Может быть, вас запугали, поэтому вы отказываетесь сотрудничать? Мы можем обеспечить вашу безопасность…
