Следующий день я посвятил физическим тренировкам и изучению ассортимента тех лавок, где ещё не успел побывать. А вечером, заказав карету, отправился к дому Бутурлиных.
Усадьба поражала своим великолепием. Ухоженный внутренний сад, элегантный фасад, мраморные ступени — всё говорило о богатстве и изысканном вкусе хозяев. Кареты гостей одна за другой подъезжали к парадному входу, и разодетая публика чинно выходила, направляясь к дверям. За оградой толпились репортёры, жадно фотографируя и снимая на камеры происходящее, чтобы потом разместить в светской хронике.
На каменных ступенях гостей приветствовала дочь графа — юная девушка лет семнадцати в изящной тёплой шубке из светлого соболя, которая никак не могла быть его женой. Её русые волосы, отливающие медью в свете фонарей, были уложены в замысловатую причёску с нитями жемчуга. На бледном фарфоровом лице с тонкими чертами сияли большие голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами. Тонкие губы, изогнутые в вежливой улыбке, подчёркивали аристократическую бледность. В мочках ушей поблёскивали крупные сапфиры, подобранные в тон к глазам.
Было очевидно, что ей поручили практиковаться во встрече гостей, готовясь к будущей роли хозяйки дома, но по скучающему выражению лица было ясно, что эта обязанность не доставляет ей удовольствия.
Когда подошла моя очередь, незнакомка окинула меня снисходительным взглядом и надменно произнесла:
— Прошу прощения, но я не припоминаю вашего имени в списке приглашённых. Возможно, вы ошиблись адресом?
Она окинула взглядом моё тёмное пальто из добротного сукна и строгий костюм — вполне приличные, но явно купленные в обычном магазине, а не сшитые на заказ, как роскошное одеяние юной аристократки. При этом родовый герб на пиджаке был закрыт тканью верхней одежды.
Особенно её взгляд задержался на манжетах рубашки, выглядывающих из рукавов пиджака, лишённых монограммы, и начищенных, но не дорогостоящих туфлях — похоже, именно эти детали убедили её в том, что я чужак, случайно забредший на этот праздник жизни.
Подоплёку происходящего разобраться было несложно. Она наверняка знала всех гостей наперечёт, прожив в этом городе много лет. Но не меня. Поэтому и сочла чужака охочим до престижа авантюристом, который без спросу пытается пролезть в высшее общество. Возможно, даже наглым газетчиком, что будет втихомолку делать фотоснимки.
Я усмехнулся и ответил, глядя ей прямо в глаза:
— Как же вы можете помнить моё имя, если я ещё его не называл? Прохор Платонов, к вашим услугам.
Девушка на миг опешила, но быстро взяла себя в руки.
— В любом случае, господин-острослов, без приглашения я не могу вас впустить. Таковы правила. Возможно, вам стоит присоединиться к вашим товарищам за оградой, — изящный пальчик указал на толпу фотографов.
— Быть может, но мне казалось, что роль хозяйки дома предполагает несколько большее радушие к гостям. Даже к непрошеным, — я улыбнулся, разглядывая её изящные серьги.
На щеках собеседницы проступил лёгкий румянец.
— Вы находите меня негостеприимной? — вскинула она подбородок. — Но согласитесь, я всего лишь следую правилам. Или вы считаете, что правила созданы не для всех?
— Напротив, — качнул я головой. — Именно потому, что правила одинаковы для всех, я и стою здесь, на этих ступенях. А вот вы, похоже, нарушаете одно из главных правил этикета.
— Вот как? — её брови взлетели вверх. — И какое же?
— Не стоит торопиться с выводами о госте, не узнав о нём ничего, кроме имени, — я чуть наклонил голову. — Особенно если этот гость может оказаться… не тем, кем кажется на первый взгляд.
Девушка недоумённо прищурилась. В её взгляде мелькнула неуверенность — возможно, она начинала понимать, что совершила ошибку.
— А ещё мы с вами в неравном положении. Вы знаете моё имя, но я не знаю ваше…
К этому моменту за моей спиной уже начала собираться очередь из гостей, с любопытством наблюдавших за нашей пикировкой. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показался сам граф Бутурлин.
— Лиза, в чём дело? Почему ты задерживаешь гостей? — обратился он к дочери.
Девушка тут же состроила невинное лицо.
— Прости, папа, я всего лишь хотела удостовериться, что этот господин действительно приглашён. Не можем же мы пускать всяких проходимцев!
— Какой же это проходимец, Елизавета? — граф укоризненно покачал головой. Это же уважаемый боярин Платонов, настоящая звезда последних новостей! Немедленно пропусти его.
Я с улыбкой кивнул и протянул девушке своё приглашение. Она покраснела от смущения и досады, явно недовольная тем, что её поставили в неловкое положение.
— Возможно, в следующий раз стоит не спешить с выводами, — заметил я как бы между прочим. — Встречать по одёжке нынче не в моде.
Елизавета гневно сверкнула глазами, но промолчала. Граф проводил меня в зал, по пути обронив:
— Не серчайте на неё, Прохор Игнатьевич. Молода ещё, неопытна. Научится со временем. Кстати, наш общий знакомый будет ждать вас в бильярдной после первой перемены блюд.
Я понимающе кивнул. Намёк был более чем прозрачен.
