— Двадцать тысяч, — тихо, но твёрдо произнесла Ярослава. — Это всё, что я могу себе позволить.
«Личные сбережения, — понял я. — Для неё это серьёзные деньги».
Но отговаривать не стал. Хотя бы потому, что сам верил в Угрюм абсолютно.
К концу беседы все пятьсот тысяч были распределены. Старые инвесторы увеличили свои доли, новые получили желаемое.
— Что ж, господа, — подвёл итог Артём. — Документы будут подготовлены в течение трёх дней. Благодарю за участие.
Экраны погасли один за другим. Стремянников пожал мне руку:
— Знаете, — задумчиво произнёс финансист, — я видел много переговоров. Но чтобы молодой маркграф спорил сразу с двумя князьями. Это войдёт в историю.
— История пишется не словами, а делами, — ответил я, поднимаясь. — Теперь нужно оправдать доверие. Все эти люди поверили не в цифры на бумаге. Они поверили в идею.
— И в человека, который её воплощает, — добавил собеседник.
Я стоял у окна конференц-зала, глядя на вечерние огни Сергиева Посада. Внезапно я стал богаче на полмиллиона рублей. Нет, Угрюм стал богаче. В этих деньгах мне виделось многое. Новые стены, современное оружие, развитие производства…
«Но главное — это люди», — отметил я.
Теперь успех Угрюма — это не только моя забота. Князь Голицын станет гарантом нашему представительству в Московским бастионе. Мерзляков обеспечит стабильный рынок сбыта реликтов. Воротынцева можно будет «раскрутить» на новых инструкторов. А Ярослава…
Я улыбнулся. Княжна вложила личные сбережения — для неё это был акт веры, а не коммерции. Такая поддержка дороже золота.
В кармане завибрировал магофон. Звонил Родион Коршунов.
— Прохор Игнатьевич, всё готово. Документы подписаны, дело за вашим человеком.
Пора было превращать пылкого итальянца в респектабельного торгового магната.
Что же, Джованни. Твой выход!
Я стоял посреди гостиной дома воеводы, наблюдая за суетой вокруг итальянца. На столе разложили документы — настоящее произведение искусства от людей Коршунова. Паспорт на имя Марко Боскетти выглядел безупречно, фиктивные рекомендательные письма от нескольких европейских торговых домов пестрели печатями и подписями. Банковские справки из швейцарского банка подтверждали солидное состояние, а юридические документы компании «Альпийские металлы» смотрелись крайне убедительно.
— Santa Madonna! — воскликнул Альбинони, листая сертификаты качества. — Это же настоящие документы из Милана! Как вы это сделали?
— У моих людей длинные руки, — я усмехнулся.
Документы, конечно, были фальшивыми, но они могли выдержать весьма дотошную проверку, и копать пришлось бы невероятно глубоко, прежде чем вскрылся бы обман.
В комнату вошёл невысокий мужчина с чемоданчиком — присланный Родионом гримёр. Этот человек уже принёс магическую клятву о конфиденциальности. Мельчайшие детали могли нас погубить, а потому везде требовалась перестраховка. Он окинул итальянца профессиональным взглядом и покачал головой:
— Бородка и усы — долой. Слишком запоминающиеся.
— Что⁈ — Джованни схватился за свою холёную бородку. — Это же моя гордость! Я растил её десять лет! В Венеции дамы млели от моих усов! Они так нравятся Варваре!..
— В Москве дамы будут млеть от ваших денег, — сухо заметил гримёр, раскладывая инструменты. — Садитесь.
Следующие полчаса итальянец причитал на трёх языках, пока его лишали растительности на лице. Я наблюдал за преображением с интересом — без бороды Альбинони выглядел моложе и действительно менее приметно.
— Теперь одежда, — я кивнул на принесённые костюмы. — Выбирайте любой.
Доктор примерил тёмно-синий костюм из тончайшей шерсти, и я одобрительно кивнул. Дорого, но без кричащей роскоши. К костюму добавились золотые запонки с сапфирами, массивный перстень с печатью и швейцарские часы, которые стоили как небольшое поместье.
— Bene, bene, — Джованни крутился перед зеркалом. — Я выгляжу как настоящий… как вы говорите… магнат!
— Теперь легенда, — я сел напротив него. — Слушайте внимательно. Ваша компания называется «Альпийские металлы». Головной офис в Ваду́це, представительства в Милане и Цюрихе. Это важно, потому что единственная жила Сумеречной стали в Европе находится в Альпах.
Альбинони достал блокнот и начал записывать. Я продолжил:
— Жилой владеет княжество Лихтенштейна, и их офисы действительно имеются в тех городах. Проверить информацию о поставках практически невозможно — они не пускают чужаков. Это наше преимущество.
— Si, si, род Вавилонских является весьма закрытым. А если спросят технические детали? — забеспокоился итальянец.
— Для этого Василиса два дня обучала вас тонкостям металлургии Сумеречной стали. Вы же не забыли про температуру плавления и особенности легирования?
— Тысяча девятьсот градусов для первичной плавки, специальные флюсы на основе… — начал было Джованни.
— Достаточно, — я поднял руку. — Коршунов предоставил актуальные цены на металлы в Европе. Изучили?
Доктор кивнул, на этот раз без театральности. Я оценил, как быстро он переключался в рабочий режим.
— С собой повезёте пять слитков Сумеречной стали. На каждом — клеймо того самого княжества.
Лично их наносил.
