Через четверть часа мы добрались до закрытой парковки, и к нам подсел Джованни — уже без переводчицы и охраны.
— Ну как? — спросил итальянец, стягивая галстук. — Убедительно получилось?
— Более чем, — я усмехнулся. — Готов поспорить, что Яковлевы сейчас обрывают все телефоны, пытаясь выяснить, как сталь с месторождения в Лихтенштейне попала в Содружество.
— А Демидовы?
— Демидовы узнают через полчаса. У Яковлевых и у них есть информаторы друг у друга. Начнётся паника — кто-то выходит на их рынок, причём с европейскими объёмами. Джованни, завтра утром тебя ещё две встречи. Потом — срочный отъезд. Семейные обстоятельства, болезнь матери, что угодно.
— Не волнуйтесь, — итальянец улыбнулся. — Я сыграю так, что сам поверю. Но знаете что? Мне даже понравилось. Давно я не выступал перед такой благодарной публикой!
Я покачал головой. План сработал — семена сомнения посеяны. Теперь Демидовы и Яковлевы будут искать несуществующего конкурента, тратить ресурсы на разведку в Европе, подозревать друг друга в сговоре. А мы тем временем наладим реальные каналы сбыта Сумеречной стали в обход их монополии.
Муромец остановился у неприметного двухэтажного дома на тихой улочке Сергиева Посада. Гаврила заглушил двигатель, и в наступившей тишине было слышно только потрескивание остывающего металла.
— Жди здесь, — бросил я водителю, выбираясь из машины.
Дом Коршунова снаружи выглядел как жилище зажиточного горожанина — ничего примечательного. Крепкий забор, аккуратно подстриженные кусты сирени вдоль дорожки, свежевыкрашенные ставни. Он сам отказался от переезда, постепенно превращая своё место обитания в штаб-квартиру одной из самых эффективных спецслужб в регионе.
Едва я приблизился к калитке, дверь дома открылась. Коршунов то ли наблюдал за мной через окно, то ли обладал почти звериным чутьём на приближение гостей.
— Прохор Игнатьевич, добро пожаловать! — он крепко пожал мою руку, его ладонь была сухой и жёсткой. — Как раз вовремя подъехали, боярин. Есть новости по нашему «итальянскому проекту», такие, что ядрёна-матрёна, обалдеете!
Коршунов прихрамывал сильнее обычного, видимо, погода менялась. К своей новой ноге он до сих пор ещё не полностью привык.
— Чайку хотите? — спросил он, поднимаясь вверх по лестнице. — С дороги — милое дело.
— Не откажусь, — согласился я, следуя за ним.
Коршунов, хотя и был главным разработчиком операции, всё это время оставался в Посаде. Слишком многие знали бывшего разведчика, и его появление в столице в разгар таких неординарных событий могло испортить всю картину. Дураков наши конкуренты при себе тоже не держали.
Поэтому все нити сходились сюда — в скромный дом на окраине Посада. Наш «итальянский коммерсант», которого так умело сыграл Джованни Альбиони, провел с утра несколько встреч с представителями московских торговых домов.
Особых успехов они не принесли. Цена на Сумеречную сталь была высокой. Объёмы поставок предлагались небольшие. Никто не рискнул ссориться с Демидовыми или Яковлевыми ради столь сомнительных сделок.
А после обеда итальянец пропал. Сообщил своей «переводчице», что у него захворала матушка, вышел из офиса и растворился.
Спустя час он выехал вместе со мной с территории Московского Бастиона, радуясь, что возвращается наконец к своей операционной, ариям Варвары и её прочим многочисленным достоинствам.
Но хотя компания «Альпийские металлы» по своей сути была насквозь фиктивной, её офис в столице, регистрация и даже сотрудники были полностью настоящими. Ведь через неё должны были проходить документы о поставках Сумеречной Стали из Лихтенштейна.
Вот о приёме персонала в эту нашу организацию Коршунов и хотел со мной побеседовать так сильно, что попросил лично приехать к нему в Посад.
Его кабинет больше напоминал командный пункт. Карты на стенах утыканы разноцветными булавками, стеллажи забиты картонными папками, большой стол завален документами.
Коршунов жестом фокусника извлёк из шкафа заварочный чайник и пачку печенья.
— Садитесь, боярин, сейчас всё организуем по высшему разряду, — он сноровисто разлил кипяток по стаканам, бросил в каждый по кусочку сахара. — Чай у меня особый, издалека возят.
Я устроился в кресле, наблюдая, как Коршунов хлопочет.
— Ну же, не томи, — сказал я, принимая горячий стакан в подстаканнике. — Что там такого удивительного случилось с нашим скромным торговым представительством?
— О, это целая опера, боярин! Такой спектакль разыгрался, что хоть билеты продавай! — хмыкнул Родион, усаживаясь напротив и доставая из ящика стола толстую папку. Он театрально пощёлкал пальцами и начал выкладывать документы на стол жестом карточного шулера, раскладывающего пасьянс. — Вы не поверите, какая публика к нам в контору ломится. Двадцать три соискателя за два дня! И знаете что самое забавное? Ни одного честного труженика! Все как один — волки в овечьих шкурах, ядрёна-матрёна!
