— Качество важнее количества, — возразил Крылов. — Половина пришла за лёгкими деньгами. Четверть — вообще с криминальным прошлым, думали, я не почувствую. Один так нагло врал, что я чуть со стула не упал.
— Ваш Талант так точно работает?
— На прямой лжи — безошибочно. С полуправдой сложнее, но тоже чувствую фальшь. Из отобранных трое идеальны — ни разу не соврали и, что важнее, имеют или подходящую биографию, или правильные убеждения. Остальные пятеро привирали по мелочи, но не в критичных вопросах. Быть может, следующая партия будет получше.
Я кивнул:
— После того, как закончите отбор, что дальше?
— Обучение. Минимум месяц на базовую подготовку. Законы, процедуры, навыки задержания, основы расследования. Для сыскарей отдельный курс — улики, допросы, оперативная работа.
— Месяц? — я нахмурился. — Долго.
— Хотите быстро — получите головотяпов, которые будут дубинками махать направо и налево. Хотите профессионалов — придётся подождать. Понятно, что за месяц они не станут полноценными следователями, но азы усвоят. Дальше уже можно будет натаскивать в процессе работы, под моим присмотром.
Логика железная.
— Что ещё понадобится?
— Оружие для стражи — дубинки и пистолеты. Последнее, надеюсь, не пригодится, но лучше иметь, чем не иметь, если нужда припрёт. Кандалы, верёвки. Форма какая-никакая, чтобы отличались от простых граждан. Бумага для протоколов, печати, архив для дел. И главное — чёткие законы, записанные и утверждённые. Нельзя требовать соблюдения того, чего люди не знают.
— Со всем, кроме законов, проблем не будет. А вот свод законов… У нас есть княжеские указы, которым мы формально подчиняемся. Но они для обычных земель писаны, не для Пограничья.
Крылов хмыкнул:
— Знакомая песня. В Туле то же самое было — половина статей не работала, потому что реальность другая. Ничего, адаптируем. Главное — основные принципы установить. Убийство — преступление. Воровство — преступление. Насилие — преступление. А дальше уже детали.
Где-то вдалеке послышался стук молотков.
— Знаете, Прохор Игнатьевич, — вдруг сказал Крылов, — первое впечатление любопытное. Не то чтобы я сразу поверил во все ваши идеи, но… атмосфера здесь необычная. Время покажет.
— Что мешает поверить до конца?
— Опыт. Но… — он усмехнулся, — поглядим, что получится. Может, вы и правда тот самый чудак, который сможет изменить мир. Хотя бы в пределах одного острога.
Я протянул ему руку:
— Добро пожаловать в команду чудаков, Григорий Мартынович.
Он пожал её:
— Посмотрим, что из этого выйдет, воевода. Посмотрим. Кстати, вы не посоветуете мне какого-нибудь дельного на место моего зама?
— Если честно, полагал, что вы имеете кандидата на уме, когда соглашались. Всё же вы долго служили на серьёзной должности.
— Увы, многие мои бывшие коллеги страдали профессиональной болезнью — липкие руки, — он потёр ладонь. — Вечно к ним чужие деньги липли, — невесело усмехнулся собеседник. — Нет, был в Туле один хороший сыскарь, да только два года назад погиб при задержании грабителя.
— Хмм… — я потёр подбородок. — Знаете, а вообще есть у меня кандидатура на уме. Однако придётся сделать один звонок. Позже дам знать, как всё повернулось.
— Хорошо, буду ждать.
Оставив Григория Мартыновича собеседовать кандидатов, я направился на тренировочный плац.
Хорошо, что теперь появится человек, который займётся внутренним порядком. Я слишком долго пытался совмещать роли военачальника, правителя и судьи. Пора делегировать полномочия тем, кто справится лучше. А наш дебютант — именно такой человек. Принципиальный, честный, опытный, хоть и чрезмерно усердный. С ним Угрюм станет не только сильным, но и справедливым.
Оставалось надеяться, что местные примут нового блюстителя порядка. Менталитет Пограничья — штука упрямая. Тут привыкли решать споры кулаками или топором, а не обращением к стражникам. Но время меняется. И мы должны меняться вместе с ним, если хотим выжить и процветать.
Скальд, спикировавший ко мне плечо, каркнул:
— Твои новые подопечные там упражняются. Парень неплохо оружием машет для столичного франта.
На утоптанной земле тренировочной площадки дружинники отрабатывали приёмы ближнего боя под зорким оком сержанта Панкратова. Среди них выделялся Илья Бутурлин, старательно повторявший выпады и блоки, выданной ему алебардой. Рядом на низкой ограде сидела его сестра Елизавета, изящная девушка в простом платье, подбадривающая брата.
Ефрем Кузьмич заметил меня и рявкнул:
— Отставить! Пятиминутный перерыв!
Дружинники с облегчением опустили оружие. Илья, вытирая пот со лба, подошёл к сестре. Я направился к ним.
— Как успехи? — спросил я, останавливаясь рядом.
Молодой Бутурлин выпрямился:
— Стараюсь не отставать, Прохор. Сержант говорит, для аристократа сносно держу оружие.
— От Кузьмича это высокая похвала, — усмехнулся я. — Он обычно говорит: «Руки не из того места растут» или «Медведь танцует изящнее». Если сказал «сносно» — значит, действительно видит потенциал.
Илья улыбнулся, явно польщённый.
— Стойку держишь правильно, — добавил я, — но слишком напрягаешь плечи. Расслабься чуть-чуть, движения станут быстрее.
