Брат и сестра рассмеялись — напряжение последних минут спало. Я кивнул им на прощание и направился обратно, оставив молодых людей переваривать новость о неожиданном наследстве.
Вернувшись к себе в кабинет, я достал магофон и набрал номер, записанный ещё полгода назад при прощании в воротах Угрюмихи.
После нескольких гудков раздался знакомый голос:
— Сержант Могилевский слушает.
— Демид Степанович? Это Прохор Платонов.
Пауза на том конце была красноречивой.
— Ваше Благородие? То есть… Ваше Сиятельство? Маркграф?
— Просто Прохор Игнатьевич, как и раньше. Помнишь, я обещал однажды позвать тебя к себе на службу?
— Помню, — осторожно ответил сержант. — Думал, шутка была.
— Я не шучу такими вещами. Ты слышал, что со мной произошло за эти полгода?
— Как не слышать? Всё Содружество гудит. Из опального боярина в маркграфы, из заброшенной деревни — в процветающую Марку. Чудеса, да и только.
— Никаких чудес. Только работа и правильные люди. Поэтому и зову тебя. Нужны честные, принципиальные офицеры.
Могилевский помолчал:
— Я присягу князю давал. Не могу так просто взять и уйти.
— Твой князь мёртв, — жёстко сказал я. — Веретинский погиб. Убит Сабуровым.
— Что⁈ — в голосе сержанта прозвучал шок. — Но как же…
— Хочешь сказать, для тебя это неожиданность? Не поверю. Ты человек неглупый, должен был подозревать. И скажу ещё одну вещь. Ты давал присягу Веретинскому, а сейчас служишь его убийце. Это тебя устраивает?
Конечно, лично я Сабурова со стилетом в руке не видел. Но складывая факты — внезапная смерть князя сразу после его безумной диверсии в Сергиевом Посаде, молниеносное восхождение Сабурова к власти, поспешное замалчивание всех обстоятельств — картина вырисовывалась однозначная. В высших кругах многие полагают, что граф устранил обезумевшего правителя. Просто все делают вид, что верят в версию о несчастном случае.
Долгая пауза. Потом Демид негромко признался:
— Слухи такие до меня доходили. В казармах шепчутся. Но не верилось…
— Теперь веришь?
— Да. Вы из тех, кто рубит правду-матку.
— Тогда слушай моё предложение. Жалованье — пятьдесят рублей в месяц…
— Вдвое больше, чем у меня сейчас… — негромко пробормотал он.
— Служебное жильё, — продолжил я, — и возможность стоять у истоков правоохранительных органов будущего княжества.
— Княжества? — удивился Могилевский. — Вы что, маркграф, на княжеский престол метите?
— А почему нет? Полгода назад ты не верил, что я выживу в Угрюмихе. А теперь деревня стала Маркой, и ты зовёшь меня 'Ваше Сиятельство. Дай мне ещё время — Угрюм станет княжеством.
Сержант хмыкнул:
— Зная вас, поверю. А что за правоохранительные органы?
— Сейчас создаю полноценную систему. Стража для поддержания порядка, сыскной отдел для расследований. Возглавит всё Григорий Мартынович Крылов — бывший начальник Сыскного приказа Тулы. Слышал о таком?
— Крылов? Тот самый, что сынка боярина Кобылина за изнасилование арестовал? Шутите⁈ Кто о таком не слышал. Я ту новость читал и глазам поверить не мог…
— Он самый. Человек принципиальный, честный. Взяток не берёт, на титулы не смотрит. Таких и ищу.
— М-да… Серьёзный человек. Под его началом служить — честь.
— Так что, Демид Степанович? Согласен?
Могилевский вздохнул:
— Мне подумать надо, маркграф. Семья, служба… Не так просто всё бросить.
Я понимал — дело сделано. Человек уже внутренне склонялся к согласию, просто искал способ примирить это решение с совестью.
— Думай. И ещё — если решишься, можешь взять с собой своих ребят. Если они честные и работящие — всех приму.
— Это… это щедро, Прохор Игнатьевич. Спасибо.
— Не за что. Жду твоего решения, сержант. И помни — ты мне тогда помог, когда тебя никто не обязывал. Я таких вещей не забываю.
— Понял, маркграф. До свидания.
— До встречи, Демид Степанович. Уверен — скоро увидимся.
Положив трубку, я откинулся в кресле. Ещё один кирпичик в фундамент будущего. Крылов создаст систему, Могилевский станет ему верным помощником и обеспечит первые профессиональные кадры. Медленно, но верно Угрюм превратится из Пограничной деревни в настоящий город.
Скальд, дремавший на жёрдочке, уловил мои мысли и приоткрыл один глаз:
— Размечтался, полководец? Княжество уже нарисовал?..
— А что тут такого? — усмехнулся я. — Владимирское княжество обезглавлено, Сабуров моих действий не простит. Рано или поздно придётся наводить порядок во Владимире.
— Ну-ну, — фамильяр снова закрыл глаз. — Только не забывай — большие амбиции требуют больших жертв.
Он был прав. Но разве я когда-нибудь боялся платить нужную цену за свои цели?
Так, ладно. От грёз следует вернуться к делам.
У нас там под фабрикой болото вылезло. Если бы болото, в которое превратилось Содружество, можно было осушить так же просто…
Утром следующего дня я собрал в кабинете четверых магов для решения проблемы с затопленным участком. Полина Белозёрова явилась первой, как всегда готовая к действию. За ней подтянулись Элеонора Ольтевская-Сиверс с деловитым видом, Валентин Вельский, от которого по обыкновению пахло землёй, и Никита Вершинин, бывший однокурсник Голицыной.
