— Вопрос сложный. С одной стороны, моя безопасность важна. Ведь, если меня схватят… Ядрёна-матрёна, быть беде. Да и прямой доступ к вам ускорит принятие решений без этой магофонной канители.
— Плюс централизация управления, — добавил я. — Мне будет проще планировать операции. И главное — важнейшие секреты не пойдут по магофонам, риск перехвата минимален.
— Всё так, — кивнул Родион. — В крепости меня не достанут, это точно. Но… — он вздохнул, — не могу я своих штыков бросить! Треть агентуры только на личном доверии ко мне держится! Без меня вся паутина порвётся.
— И пульс города потеряешь, — заметил Тимур. — Личные контакты, возможность быстро реагировать на местные события. Плюс управлять агентами на расстоянии — та ещё головная боль с дисциплиной и лояльностью.
— Верно, — вздохнул глава разведки. — Моё исчезновение из Посада насторожит противников. Подтвердит важность резидентуры.
Я обдумывал варианты. Полный переезд Коршунова действительно создаст проблемы с агентурой, но и оставлять его в Посаде после сегодняшнего проникновения — риск.
— Компромисс, — решил я. — Официально сохраняешь дом здесь как «торговое представительство». Не этот, конечно. Этот с молотка пустим. Изредка появляешься в городе для встреч с ключевыми агентами. Остальное время — в Угрюме, в новом Управлении.
Родион кивнул:
— Разумно. Под прикрытием торговых дел могу курсировать между городами. Спорадически, чтобы систему не выявили. Заодно буду возить особо ценные донесения лично, минуя магофоны.
— Расходы?
— На реорганизацию — около двенадцати тысяч. Смету позже представлю. Покупка нового дома через подставное лицо, оборудование Управления, артефакты защиты, оплата дополнительных сотрудников, и так далее, и так далее…
— Утверждаю. Что с кадрами?
— В Посаде оставлю Карпова — старый волк, знает дело. Усилю контрразведку тремя-четырьмя людьми. И нужны маги-криптографы, минимум двое.
— Черкасский поможет с подбором, — кивнул я на Тимура. — У тебя наверняка остались подходящие контакты.
Молодой маг кивнул:
— Знаю пару человек. Не самые блестящие маги с точки зрения боеспособности, но в шифровании настоящие умельцы.
Я встал, давая понять, что совещание окончено:
— Приступайте немедленно. Архивы — этой же ночью. Аналитики — завтра утром под видом беженцев. Родион, через три дня жду тебя в Угрюме с детальным планом создания Управления. Тимур, займись ретрансляторами и шифраторами.
— Будет исполнено, — Коршунов уже деловито собирал бумаги. — А что с Самойловым?
— Я сейчас им займусь. После отправь обратно к Яковлевым. Это отвлечёт их внимание.
В подвале я предложил Самойлову простой выбор между службой новому господину или смертью, и почему-то, он не горел желанием умирать за Яковлевых. Взяв с него магическую клятву верности через ритуал смешения крови, приказал ему вернуться к Яковлевым с дезинформацией: резидентура Коршунова — пустышка, а сам он якобы всего лишь старый друг моего отца. В обмен на жизнь и жалованье Самойлов будет еженедельно передавать информацию о планах Яковлевых через систему закладок, либо по магофону, в зависимости от возможности.
Выходя из дома, я бросил Тимуру:
— Останешься помогать с эвакуацией и прикроешь, если что Родиона. А мы возвращаемся в Угрюм.
Ночь обещала быть долгой. Но это была необходимая реорганизация. Разведка Угрюма должна соответствовать амбициям будущего княжества, а не оставаться кустарной операцией в подвале частного дома.
Усаживаясь в машину, я размышлял о скорости, с которой развиваются события. Ещё полгода назад я думал только о выживании деревни. Теперь же приходится играть в большую игру с аристократическими домами всего Содружества. И ставки в этой игре постоянно растут.
Григорий Мартынович Крылов стоял в дверях барака для переселенцев, изучая комнату, где произошло убийство. Ночь обещала быть бессонной.
За его спиной теснились трое отобранных им следователей — молодой парень Митрофан из местных, привлёкший внимание Крылова феноменальной памятью и умением замечать мелкие детали; бывший писарь Семён из беженцев, который не соврал ни разу за всё собеседование и имел опыт работы с документами в суде; и ветеран-Стрелец Кондратий, прослуживший десять лет в гарнизоне Владимира и видевший достаточно смертей, чтобы сохранять хладнокровие на месте преступления.
— Запоминайте первое правило, — негромко произнёс Крылов, не оборачиваясь. — Место преступления — это книга. Убийца всегда оставляет следы, даже когда думает, что всё вычистил. Наша задача — научиться читать.
Он шагнул в комнату, жестом приказав остальным оставаться у порога. На полу всё ещё виднелся меловой контур тела, странные символы на стенах были обведены углём для сохранности. Крылов опустился на корточки у того места, где лежала голова жертвы.
— Митрофан, что видишь?
Молодой следователь нервно сглотнул:
— Кровь, господин начальник. И эти… символы.
