Деревенская площадь превратилась в поле боя. Половина амбара превратилась в дымящиеся руины, другая продолжала гореть, выбрасывая в небо столбы искр и черного дыма. Вдали уже выстраивалась цепочка селян с вёдрами. Колодец был расколот, вода заливала землю вокруг, смешиваясь с грязью и кровью. Части телеги, перевернутой взрывной волной от заклинаний Химеры, валялись в разных концах площади. Одна из наблюдательных вышек обрушилась, а в частоколе зияли прорехи, словно гнилые зубы в старческом рту.
В центре всего этого хаоса стоял Прохор, опираясь на оружие, вновь превратившееся в глефу. Его лицо было покрыто копотью, волосы слиплись от пота, одежда порвана в нескольких местах. Но он был жив, и это единственное, что имело значение.
Неподалеку распластались останки Химеры. Голова, отделённая от тела ударом сабли, лежала в нескольких шагах, устремив в небо пустой, бессмысленный взгляд.
— Ты… в порядке? — охрипшим голосом спросила Василиса, приближаясь к воеводе.
— Жить буду, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — А ты?
— Жива, благодаря тебе, — Василиса осторожно коснулась своей шеи, где уже проступали синяки от захвата Химеры.
Они сидели на ступенях крыльца ближайшего дома, позволяя себе несколько минут отдыха перед тем, как начать разбираться с последствиями битвы. Захар с оставшимися мужиками пытались потушить пожар, женщины выглядывали из домов, не решаясь пока выйти на улицу.
Внимание Ольховской привлёк приближающийся звук, нарушивший установившееся спокойствие.
— Слышишь? — она навострила уши.
Вдалеке послышался ровный гул мотора, постепенно усиливающийся. Автомобиль — невероятная редкость в этих краях.
— Кто-то едет, — Прохор выпрямился, крепче сжимая древко глефы.
После недавнего боя любой незнакомец воспринимался как потенциальная угроза.
Звук мотора приблизился к деревне, замедлился, словно автомобиль остановился где-то за воротами, а затем… начал удаляться.
Василиса и Прохор переглянулись в недоумении.
— Может, увидели разрушения и решили не связываться? — предположила девушка.
Однако через минуту послышался звук шагов — кто-то неуверенно приближался к центру деревни со стороны дороги. Один человек, судя по звуку.
Из-за поворота появилась высокая фигура. Темноволосый мужчина средних лет, смуглый, с аккуратно подстриженной бородкой и усами, в безукоризненно чистом пальто и шляпе. В правой руке он держал дорожный чемодан. Его появление, столь неуместное среди хаоса и разрушения, казалось почти нереальным.
Незнакомец замер, оглядывая дымящиеся руины, обугленные останки Химеры, и двух покрытых сажей и копотью людей, сидящих на крыльце. Его глаза расширились от изумления, рот приоткрылся, но звука не последовало.
Немая сцена длилась, казалось, целую вечность. Наконец, мужчина поставил чемоданчик на землю, снял шляпу и, нервно комкая её в руках, произнёс с сильным иностранным акцентом:
— Может, я лучше обратно в тюрьму⁈
Демидов Никита Акинфиевич стоял у окна своего кабинета, рассматривая заснеженный сад фамильной усадьбы в Нижнем Новгороде. В руке он держал лист бумаги с информацией, поданной его безопасником. Тусклый зимний свет падал на его массивный перстень с фамильным гербом и нефритовым камнем размером с перепелиное яйцо.
— Невозможно, — произнёс он, оборачиваясь к двум другим мужчинам, сидевшим в глубоких кожаных креслах. — Абсолютно невозможно.
Его старший сын, Дмитрий, подался вперёд, складывая пальцы домиком.
— Факты говорят об ином, батюшка. Боярин Судаков приобрёл саблю из Сумеречной стали у некоего Платонова. Оружие проверяли три независимых эксперта, включая человека Судаковых. Никаких сомнений — это чистейшая Сумеречная сталь высшего класса, превосходно обработанная.
Третий мужчина, Антип Родионович, главный управляющий демидовских рудников, покачал головой.
— Мы контролируем Уральское месторождение, Яковлевы — Северное. Всё остальное — крохи от крох, недостойные внимания. Откуда взялся металл такого качества? Тем более у какого-то провинциального дворянчика, сосланного за бунт?
Никита Акинфиевич бросил письмо на стол и тяжело опустился в кресло.
— Может, это остатки старых запасов? — предположил он. — Или Яковлевы решили сыграть против нас? Продали материал на сторону?
Дмитрий задумчиво потёр подбородок.
— Я проверил. Наш информатор в их конторе подтвердил — последние три года они ни грамма не продавали никому, кроме княжеской казны и двух постоянных клиентов, за которыми мы тоже следим.
— Тогда кража? — нахмурился Никита Акинфиевич.
— Мы потеряли две партии за последние пять лет, — сообщил Антип Родионович, сверяясь с записями. — Одну при транспортировке через Муром — напали разбойники. Вторую — при пожаре на северном складе. Но оба случая расследовали очень тщательно. Неужели мы ошиблись? Есть и третья возможность, — после паузы тихо произнёс он. — Новое месторождение.
В комнате воцарилась тишина. Это был самый опасный для бизнеса Демидовых вариант. Если кто-то нашёл новый источник Сумеречной стали и сумел организовать добычу, их почти монопольное положение оказывалось под угрозой.
Дмитрий отмахнулся:
