— Это полная чушь. Металл слишком редкий. Вы сами знаете, при каких условиях он может сформироваться.
При этих словах глава семейства рефлекторно потёр страшный шрам на своей шее, убегающий к виску. Целители так и не смогли его убрать.
— Я скорее поверю, что кто-то в одном из княжеств продал слиток на сторону, — продолжил наследник.
Всплеск эмоций наследника остался без ответа.
— Где он сейчас, этот Платонов? — прозаично спросил наконец Никита Акинфиевич.
— По нашим сведениям, сослан в какую-то глухомань у восточных границ Владимирского княжества, — ответил сын.
Демидов-старший поднял руку, прерывая сына.
— Понятно. Никакой спешки. Сначала разведка. Нужно выяснить, кто он и откуда взял металл. Ты прав, возможно, это просто случайность — нашёл старый заброшенный схрон времён Северной войны. Или добыл где-то несколько кусков и теперь распродаёт. Если же речь идёт о месторождении… — он потёр ладони, будто согревая их, — тогда мы предложим ему сотрудничество. На наших условиях, разумеется, — хищная улыбка пробежала по губам патриарха, давая всем чётко понять, что условия те будут близки к кабальным.
— А если откажется? — тихо спросил Антип Родионович.
Никита Акинфиевич посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— Давно ли ты видел, чтобы кто-то отказывался от предложений Демидовых, Антип?
Дмитрий вернулся к карте и обвёл пальцем участок вокруг Угрюмихи.
— Я пошлю Черкасского. Он уже работал в тех краях и знает, как добывать информацию, не привлекая внимания.
— Действуй, — кивнул отец. — И передай нашим людям в Реликтовом приказе Сергиева Посада. Пусть выяснят, что за птица этот Платонов. Если он настоящий артефактор такого уровня, почему мы не слышали о нём раньше?
Демидовы переглянулись. Сумеречная сталь была основой их благосостояния слишком долго, чтобы относиться к любой угрозе монополии легкомысленно. А обнаружение нового источника этого редчайшего металла могло полностью изменить расстановку сил в княжествах.
Глубоко вздохнув, я посмотрел на дымящиеся руины амбара и остатки нашего частокола. Итальянец, а то, что это был именно он я не сомневался, чистенький и аккуратный, как придворный франт, выглядел нелепо посреди этого разгрома.
Он продолжал переводить взгляд с обезглавленного трупа Химеры на нас с девушкой, покрытых копотью и кровью. Нужно было действовать быстро — я чувствовал запах горящего сена, который усиливался с каждой секундой.
— Василиса, — повернулся я к ней, отметив, как жуткие синяки начали проступать на её шее, — развлеки нашего гостя. Расскажи ему, куда он попал. А я займусь пожаром.
Она кивнула, с трудом поднялась на ноги и, стараясь держать осанку, пошла к итальянцу. Выходило плохо, похоже, тот упырь забрал у неё немного жизненной энергии. Я заметил, как она незаметно коснулась рукой горла и поморщилась от боли.
Захар выскочил из-за угла ближайшего дома, размахивая руками, будто пытался взлететь.
— Барин, барин! — воскликнул он. — Ведра принесли, цепочку к колодцу строим.
— Отлично, — кивнул я, — но пожар я беру на себя. Лучше проследи за разбором завалов. Под обломками могут быть люди. И отправь кого-нибудь собрать останки той твари, — я кивнул на Химеру. — Сожжём позже, когда с пожаром справимся.
Коснувшись своего дара, я потянулся к ближайшему колодцу. Благодаря стихийной склонности к Земле и Металлу, я не был особенно силён в нужной мне магии, но сейчас требовалось не мастерство, а грубая сила.
Энергия потекла сквозь меня, превращаясь в заклинание
Пламя зашипело, как сотня уличных котов. Я направлял поток вдоль кромки огня, отрезая ему пути распространения. Дым и пар окутали площадь, заставив меня закашляться. Я продолжал удерживать заклинание, пока пожар не прекратился.
Через несколько минут я услышал крик Захара:
— Господин! Там баба Ефросинья! В беде!
Я направился к источнику звука. Старый слуга и двое других мужчин осторожно пытались поднять секцию обрушившейся стены амбара. Под ней виднелась женщина, лежавшая без сознания. Судя по положению её руки, открытый перелом — белая кость торчала сквозь рассечённую кожу, а вокруг расплывалось тёмное пятно крови.
— Осторожно, по моей команде, — проинструктировал я. — Раз, два, взяли!
Мы сняли секцию и отбросили в сторону. В нос ударил запах палёной одежды и волос. Селянка вначале не подавала признаков жизни, но слабое движение груди привлекло мой взгляд.
— Надо срочно Агафью звать! — крикнул кто-то из селян.
— Теперь у нас есть доктор, — я повернулся, ища глазами итальянца.
Не успел закончить фразу, как тот уже оказался рядом. Его чистое пальто осталось где-то позади, рукава белоснежной рубашки закатаны. Он стремительно опустился на колени рядом с женщиной, мгновенно оценивая ситуацию.
Сперва он воскликнул что-то на итальянском, а затем, заметив наши недоумённые взгляды, перешёл на русский:
