— В этом мире сила уважает только силу, — ответил я, задумчиво глядя на огни города. — Люди вроде Осокина процветают именно потому, что остальные предпочитают не замечать их выходок. Дело не в рыцарстве, Елизавета. Человек, который публично оскорбляет дочь графа Бутурлина и остаётся безнаказанным, завтра сочтёт допустимым большее. Границы устанавливаются действиями, не словами. К тому же, — я слегка улыбнулся, — надо позаботиться, чтобы у детей его дантиста было хорошее образование.
Смысл шутки не сразу дошёл до девушки, но она рассмеялась и взяла бутылку из рук брата.
Илья кивнул, и в его взгляде я увидел уважение:
— Я не подвёл тебя?
— Ты был на высоте, — искренне ответил я. — Не у каждого хватит духа вступить в бой с противником, превосходящим числом.
Он просиял от похвалы, и мы продолжили разговор, наслаждаясь видом ночного города и шампанским. Лёгкий ветер трепал волосы Елизаветы, заставляя её светлые локоны мерцать в лунном свете. Илья рассказывал смешные истории из академии, и мы смеялись, словно не было ни врагов, ни интриг, ни опасностей.
И словно мне сейчас действительно 22 года, и я ровесник этих двоих беззаботных молодых людей.
Это был странный, но в чём-то приятный вечер.
Утром, наскоро приведя себя в порядок, я отправился по адресу, который получил вчера во время званого ужина.
Здание адвокатской конторы располагалось на тихой улице недалеко от центра. Строгий фасад из белого камня, медная табличка с гравировкой «Стремянников и партнёры». Граф Бутурлин не преминул упомянуть, что Пётр Павлович Стремянников — лучший специалист по самым разным юридическим вопросам в трёх княжествах.
Меня провели в просторный кабинет, где за массивным столом восседал сухопарый мужчина лет шестидесяти с острым, как у хищной птицы, профилем. Он поднялся мне навстречу.
— Боярин Платонов, — голос юриста звучал негромко, но уверенно. — Граф предупредил о вашем визите. Что именно вы хотели обсудить?
Мой вопрос заставил его удивленно вскинуть брови.
— Пётр Павлович, что вы можете мне рассказать о Пограничном праве?
— Пограничное право? — Стремянников мгновенно подобрался, как охотничья собака, почуявшая дичь. — Довольно… специфическая область юриспруденции. Не могли бы вы уточнить, какой именно аспект вас интересует?
Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь разгадать мотивы. Я откинулся на спинку кресла, оценивая собеседника. Тонкие пальцы, слегка испачканные чернилами, говорили о человеке, привыкшем много работать с документами. Цепкий взгляд выдавал острый ум. Однако прежде чем продолжить, следовало прояснить один момент.
— Сначала хотелось бы понять, не возникнет ли здесь конфликта интересов, — произнёс я. — Ведь вас рекомендовал граф Бутурлин.
Собеседник слегка поморщился, словно ему предложили кислое вино.
— Я не представляю интересы графа на постоянной основе, боярин Платонов. У него свой поверенный. Лишь однажды я помог ему с… весьма деликатным вопросом. Мой принцип — сохранять независимость. Это позволяет мне работать с разными сторонами, не создавая конфликтов. Если мы перейдём к сотрудничеству, вы можете быть уверены в моей объективности.
Я кивнул, принимая ответ. Юрист казался честным, насколько это вообще возможно в его профессии, но окончательно убедиться в этом можно только в процессе дальнейшего общения.
— В таком случае, изложу суть дела. Текущее моё положение таково: я был отправлен в ссылку во Владимирском княжестве, в деревню Угрюмиха. Назначен воеводой с обязательством выплатить налог в тысячу золотых рублей. Именно на такую сумму я должен поставить ресурсов в княжескую казну. Поначалу это казалось невыполнимым — деревня едва сводила концы с концами, но мне удалось наладить… определённые источники дохода. Теперь встал вопрос о расширении территории и полномочий.
Пётр Павлович слушал, постукивая пальцами по столу. Когда я закончил, он издал тихий смешок.
— В вашем случае, боярин, произошёл весьма специфический юридический казус, — адвокат встал и подошёл к книжному шкафу, извлекая тяжёлый фолиант в кожаном переплёте. — Видите ли, если бы вас отправили «наместником», как это происходит обычно, вы по факту представляли бы на месте князя. Были бы княжеским чиновником, но тогда требования к вам были бы значительно проще.
Он раскрыл книгу, пробежал пальцами по странице.
— Однако князь, вероятно, решил, как это деликатно сказать… утопить вас. Назначил воеводой и наложил непомерно высокий налог.
— Тысяча рублей для деревни — это действительно… непросто, — заметил я.
— Безусловно! — Стремянников резко захлопнул книгу. — Князь явно полагал, что вы не справитесь. Однако произошло нечто любопытное. Вы не утонули. А теперь слушайте внимательно, — он наклонился ко мне через стол. — Статус воеводы, в отличие от наместника, даёт вам право расширять свои земли за счёт соседних. Равнины, леса, заброшенные и даже обжитые деревни, не входящие ни в чьи наделы — всё это может стать частью вашего владения. И единственным вашим обязательством остаётся уплата установленного налога.
