Расплатившись с торговцем, 190 рублей — ощутимая, но разумная трата, я упаковал артефакты в рюкзак и направился в княжескую больницу.
Величественное здание больницы располагалось на холме, откуда открывался вид на весь город. Высокие стрельчатые окна, массивные колонны и обилие магических светильников символизировали богатство и влияние княжеского рода. В просторном вестибюле с мраморным полом меня встретил молодой целитель в сине-белой форме.
— Боярин Платонов? Ваш отец готов к выписке, — сообщил он, сверившись с записями в журнале. — Прошу следовать за мной.
Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. В коридоре пахло целебными травами и дезинфицирующими составами. Несмотря на высокие потолки, здесь было тепло благодаря искусно сделанной системе отопления — я отметил решётки магических обогревателей вдоль стен.
Отец ждал в небольшой палате, сидя на краю кровати. За несколько дней лечения он заметно окреп, хотя всё ещё выглядел осунувшимся и бледным. Услышав наши шаги, он поднял голову, и я вновь отметил, как необычно видеть его — человека, которого знал лишь из воспоминаний Платонова.
— Прохор, — его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я готов.
Выписка не заняла много времени. Мне выдали рекомендации по уходу — особый режим питания, укрепляющие настойки и ограничение физических нагрузок. Подписав необходимые бумаги, мы покинули больницу и направились в гостиницу. Я поддерживал отца под локоть — он шёл медленно, но старался не показывать слабость.
В гостинице нас ждал Степан, который должен был отчитаться о выполнении поручений. Мельник сидел в общем зале, потягивая травяной отвар и делая пометки в потрёпанной записной книжке. Увидев нас, он поднялся и почтительно поклонился.
— Всё сделано, господин воевода, — Степан перешёл сразу к делу. — Нанял десяток плотников, хорошие мастера, двое даже работали на строительстве княжеского охотничьего домика. Артель выедет к нам в течение трёх дней, завершают последний заказ.
Я кивнул, указывая ему на стул. Мы с отцом тоже сели за стол.
— Вторую партию стали выкупил полностью, — продолжил мельник. — Двести пятьдесят килограммов, как и договаривались. Уже погрузили на сани. С магазином тоже всё в порядке.
— Какие товары взял? — уточнил я.
— По вашему списку, — Степан достал из-за пазухи помятый листок. — Соль, сахар, чай двух сортов — чёрный и зелёный. Пять видов тканей — лён, хлопок, шерсть, бязь и ситец. Бытовые товары — мыло, свечи, спички, керосин для ламп. Инструменты — ножи разных размеров, топоры, пилы, гвозди, молотки. Для женщин — иголки, нитки, пуговицы, ленты. Из лекарственных — бинты, йодная настойка, мазь от ожогов, касторовое масло. Ещё взял запас бумаги, чернил и грифельных карандашей — для школы.
— Отлично, — я был доволен его инициативностью. — Уложился в бюджет?
— В триста рублей, как вы и говорили, — Степан позволил себе лёгкую улыбку. — Даже осталось немного. Всё записано до копейки.
Сделано всё было именно так, как я планировал.
— Заканчиваем дела в городе и выдвигаемся обратно, — распорядился я.
Через час мы уже покидали Сергиев Посад. Впереди двигались грузовая повозка на полозьях с купленной сталью и товарами для магазина, которыми управляли Федот и Гаврила. Мы с отцом, Степаном и возницей ехали во вторых санях. Полозья мягко скользили по укатанной зимней дороге, пар от дыхания лошадей смешивался с лёгким туманом, стелившимся над полями.
Игнатий молчал, погружённый в свои мысли, а я размышлял о недавнем разговоре с адвокатом. Когда мы отъехали достаточно далеко от города, я подсел ближе к отцу и накрыл нас обоих дополнительным пледом — не столько для тепла, сколько для приватности разговора.
— Отец, — сказал я негромко, — нам нужно поговорить.
— Отец, — я заговорил негромко, чтобы только Игнатий мог слышать мои слова. — Прежде всего, хочу поблагодарить тебя за всё, что ты сделал, пытаясь спасти меня от казни.
Игнатий поднял на меня усталые глаза, в которых мелькнула тень удивления.
— Странные речи, сын. Что ещё может сделать отец, когда его наследнику грозит смерть?
Порыв прохладного весеннего ветра растрепал мои волосы. Я поправил плед, укрывая Игнатия надёжнее. Его лицо выглядело осунувшимся после пережитого, но уже приобрело здоровый оттенок благодаря лечению княжеских целителей.
— Тот итальянский хирург, — продолжил я. — Он рассказал, что вы были вместе в тюрьме.
Игнатий поморщился, словно проглотил что-то горькое.
— Ты с ним знаком? — удивился он.
— Да. Я выкупил его долг, потому что Угрюмиха нуждалась в докторе.
— Вот болтун… Я надеялся, что ты не узнаешь. Хотел уберечь тебя от лишних тревог, хотя бы до тех пор, пока ты не укрепишься в своём новом положении.
Похвальное, хоть и наивное стремление.
— Жизнь редко идёт по нашим планам, — заметил я.
Старик тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
— После твоего ареста я пытался помочь всеми доступными способами, — начал он, голос звучал устало, но твёрдо. — Заложил нашу усадьбу во Владимире, даже продал фамильные драгоценности твоей матери. Всё уходило на взятки и адвокатов.
