Тимур поднял руку, и воздушная стена встала между между горящей Душегубкой и деревьями с пульсирующей корой, образуя барьер, сносящий прочь искры. Мы наблюдали, как огонь методично уничтожает опасное растение, проникая всё глубже под землю, выжигая разветвлённую сеть корней.
Когда последний росток Душегубки превратился в пепел, мы осторожно направились к центру каменного круга.
Деревья Светобоя окружали древнее капище, их кора мерно пульсировала, словно живое сердце. В полумраке мне показалось, что по стволам пробегают слабые вспышки синеватого свечения. В центре находилась полуразрушенная постройка с давно провалившейся крышей и частично обрушенными стенами.
— Что это за место? — прошептала Полина, обхватив себя руками, будто в неожиданном ознобе.
Я не ответил сразу, пристально рассматривая высоких вытянутных идолов, расставленных полукругом вокруг постройки. Мерзкие фигуры, высеченные из дерева, представляли собой искажённые человеческие тела с непропорционально большими головами. Глубоко утопленные глазницы, оскаленные рты, извивающиеся отростки вместо рук — всё это создавало ощущение древнего ужаса. Вот только я чувствовал далеко не ужас…
— Это точно не славянские боги, — заметил Тимур, морщась. — Я не узнаю ни одного известного символа.
— Потому что это не боги, — процедил я, чувствуя, как внутри поднимается волна чистой ярости.
Я видел такое прежде. В моём прошлом мире мы выжигали подобные капища дотла…
Василиса осторожно заглянула в разрушенную постройку и отшатнулась:
— Здесь жертвенные ямы! — голос геомантки дрогнул, выдавая волнение. — Полные углем, костями… и не только животных. Кажется, здесь были человеческие жертвоприношения.
Федот перекрестился:
— Говорили старики, что одно из колен мещёров поклонялись тёмным тварям. Значит, правду говорили.
Скальд беспокойно каркнул, перелетая с дерева на дерево. Его нервозность становилась заразительной.
— Культ Алчущих! — прошипел я сквозь зубы, вытаскивая глефу из-за спины. — Просить милостей у тех, кто может лишь отнимать, — чистое безумие.
Не дожидаясь реакции остальных, я двинулся к первому идолу. Глефа со свистом рассекла воздух и вошла в самое основание. Раздался неприятный скрежет, и уродливая фигура пошатнулась и рухнула. Я перешёл ко второму идолу, затем к третьему, методично уничтожая каждую мерзкую статую. С каждым ударом я чувствовал, как отпускает внутреннее напряжение.
— Прохор! — окликнула меня Василиса. — Что ты делаешь? Это же историческая ценность!
Я даже не обернулся, продолжая разрубать очередного истукана.
— Это не ценность. Это — зло, — отрезал я, собирая обломки в кучу. — Тимур, сожги это.
Пиромант удивлённо приподнял брови, но спорить не стал. Его руки вспыхнули оранжевым огнём, и через мгновение куча обломков превратилась в миниатюрный костёр. Дерево начало трескаться от жара, распространяя вокруг гнилостный запах.
— Почему это так важно для тебя? — тихо спросила Полина, подойдя ближе.
Я покачал головой, не желая объяснять причины своей ненависти к культу Бездушных. Слишком много воспоминаний, слишком много потерянных жизней. Вместо этого я сказал:
— У нас есть дело поважнее. Нужно срезать фрагменты коры с этих деревьев.
Я подошёл к ближайшему Светобою и провёл рукой по пульсирующей поверхности. Тёплая, почти горячая на ощупь.
— Их кора может служить индикатором приближения Бездушных — усиливает свечение и пульсацию при их появлении, — пояснил я, аккуратно надрезая внешний слой коры. — А небольшие ветви годятся как источники света в подземельях.
Мы разделились, собирая ценный материал. Я показал девушкам, как срезать тонкие побеги Светобоя, не повреждая основной ствол.
— Эти черенки мы сможем пересадить в Угрюмихе, — объяснил я, бережно укладывая молодые побеги в отдельный мешок. — Светобой выделяет особую энергию, которая ускоряет восстановление магического резерва. Представьте, насколько быстрее вы сможете восполнять потраченные силы.
Глаза Василисы заинтересованно блеснули:
— Ты уверен? Я никогда не слышала о подобном свойстве. Хотя… Я и о подобных Пустодревах никогда не слышала…
— Уверен, — кивнул я. — Увидишь сама, когда деревья приживутся.
Собрав достаточное количество материала, мы двинулись обратно. Я оглянулся в последний раз на дымящиеся останки идолов. Капище больше не излучало того гнетущего ощущения, которое мы почувствовали при входе. Возможно, древнее зло потеряло часть своей силы вместе с уничтоженными символами.
Мы покинули мерцающий круг и направились к ожидавшей нас дружине. Впереди был главный этап нашей миссии — спуск в подземелья и схватка с Жнецом. А для этого нам требовались все возможные преимущества.
Мы вернулись к основному отряду, расположившемуся у подножия холма. Бойцы встретили нас настороженными взглядами — исследование капища заняло больше времени, чем планировалось. Я немедленно опустился на одно колено и принялся чертить схему подземелья на утрамбованной земле, воспроизводя то, что узнал благодаря заклинанию
