Принаряженные не хуже иных гостей слуги помогли каждому найти отведенное место. Меня усадили между незнакомыми мужчинами, а напротив оказалась Джила. Куда проводили моих подруг, я не знала, а крутиться и рассматривать всех вокруг воспрещали приличия.
Зато мне был отлично виден император, восседавший во главе нашего, центрального стола. По левую руку от него привычно расположилась Озма, а вот справа между Рингардом и собственным отцом разместилась Вильгельмина. Как мило! По правилам местного этикета именно с ней Его Величество должен беседовать полвечера. И, судя по всему, его ничуть не расстроило такое соседство.
Мое раздражение сложившейся ситуацией усугублялось еще и тем, что мне самой в собеседники достался занудный вельможа средних лет. Даже сидя, я значительно возвышалась над ним, потому время от времени приходилось разглядывать лоснящуюся голову под изрядно поредевшими волосами.
Зануда немного поразглагольствовал о погоде, будто могло быть что-то занимательное в бесконечной мгле или мутном сером небе. Но быстро пройдя сию вступительную часть светской беседы, мужичок принялся расспрашивать меня о том, что его действительно интересовало. Оказалось, обо мне, как, наверное, и о других иномирянках, вовсю сплетничали при дворе.
Я пыталась отвечать коротко, всем своим видом показывая, что хотела бы сменить малоприятную тему.
— Да, сирота…
— Нет, родителей не знала…
— Да, Дар передался по наследству…
Но мой собеседник никак не желал униматься:
— Стало быть, в Вашей державе истинная магия может достаться простолюдинам? — удивился мужчина.
— Об этом мне не известно, — я испытывала непреодолимое желание поставить на место знатного воображалу, потому кичливо заявила: — Моя мать служила лично королю.
— Женщина?! — изумился мой сосед и продолжил насмешливо: — Ужели в Вашем королевстве не нашлось достойного мужчины для служения монарху?
Кажется, плешивый так и не понял, отчего мой взгляд стал тяжелым, а утомительная беседа сошла на нет. Ну и пусть считает меня невоспитанной! Внутри меня клокотал гнев, потому я предпочла отмолчаться, чем наговорить лысеющему пню, чего не следует.
Благо, вскоре объявили смену блюд, а это значило, что можно, наконец, повернуться к другому соседу. Им оказался довольно молодой блондин, вежливо представившийся мне бароном каких-то там земель.
Поздоровавшись, я поняла, что не хочу снова повторять унизительный для меня разговор. Потому решила сразу расставить все на свои места:
— Скажите, Вы тоже считаете, что женщина — это лишь придаток супруга и без него она ни на что не годна?
Явно не готовый к подобному вопросу, барон казался обескураженным. Но он довольно скоро совладал со своим замешательством и, чуть подавшись вперед, заглянул за мое плечо. Рассмотрев моего соседа слева, блондин понятливо улыбнулся.
— Я полагаю, что принижать роль женщин склонны те, кто не сумел снискать их благосклонность, — туманно отвечал молодой человек, очевидно насмехаясь над плешивым. — Возможно, это объясняется стремлением некоторых мужчин потешить уязвленное самолюбие.
Конечно, эта отповедь служила скорее попыткой меня развеселить и утешить, но моя обида отступила, и я внимательнее присмотрелась к блондину. Что ж, ему самому вряд ли приходилось страдать от отсутствия женского расположения. Он походил на мужскую версию Кирстен: очаровательные ямочки на щеках, притягательный взгляд из-под густых ресниц и мягкая обезоруживающая улыбка. Я облегченно выдохнула и тихо рассмеялась в ответ на его шутку. Похоже, что вечер будет не таким скучным, как мне думалось вначале.
Краем глаза поймала не себе хмурый взгляд Рингарда. Надо же, заметил-таки! Пока я обменивалась «любезностями» с плешивым, а он сам развлекал Вильму, император ни разу и не глянул в мою сторону. А стоило хоть немного развеселиться, Рин принялся буравить меня взором, безучастно кивая в такт тому, что ему втолковывала Озма.
Прерывать занятный разговор даже из-за явного императорского недовольства, желания не было. Потому я продолжила с необычайной увлеченностью внимать своему собеседнику, а он, воодушевленный этим, снова заговорил:
— Предвещаю, что многим в Империи доведется пересмотреть свое отношение к роли прекрасного пола в делах государственной важности, — поделился своими рассуждениями блондин, слегка понизив голос. — А Вы и Ваши… подруги, вероятно, немало этому поспособствуете.
Подобное измышление меня озадачило:
— Сомневаюсь, что стоит возлагать на нас такие надежды, — проговорила я неуверенно.
— Мы вскоре это узнает, — широко улыбнулся барон. — Видите ли, дорогая, за нашим столом сейчас собрались представители всех благородных семейств. А это люди, которые до сегодняшнего вечера небезосновательно мыслили себя самой грозной силой Огненной странны.
Украдкой оглянулась на плешивого. Ой зря я выказала ему такое пренебрежение…
— И что же изменилось? — поинтересовалась я, уже догадываясь, к чему клонит словоохотливый блондин.
Он усмехнулся моей показной непонятливости, но все же ответил:
