Шоколадка умолкла, обиженно поджав губы. Трапезу мы продолжили в тишине, стараясь не встречаться взглядами. И лишь Джила украдкой вглядывалась в лица девушек, словно стремилась разглядеть в них страшные тайны.
К главным воротам иномирянки шествовали в таком угрюмом настроении, что, думается, попадись на нашем пути сказочный дракон, пошел бы на сапожки да ремешки. Но у самого выхода из замка дорогу преградила Озма, коей разве что на сандалии и хватит. Решив, что не сезон, мы оставили властительную тетку в живых, но окинули недобрыми взглядами и показательно пренебрегли поклонами. Пусть и зовут все императорскую родственницу «леди», но ее титул никак не значится, а раз так, книксены изображать мы не обязаны. Сами же нас такому этикету учили!
«Теплая» встреча старуху ничуть не смутила — она без того особой приязни к «невестам» не испытывала. Не тратя время на пустые разговоры, женщина сразу перешла к делу:
— Мариас поступил так, как и ожидалось от проходимца — предал и сбежал, — объявила она, словно предвидела подобный исход дружбы с главарем контрабандистов, и предупредила: — Отправить вас в родные миры без его помощи нет никакой возможности. Так что, хотите того или нет, но дальнейшая ваша судьба накрепко связана с Огненной империей.
Если старуха намеревалась нас припугнуть, то не преуспела: маг-законник еще вчера растолковал, что к чему. Потому девицы старательно изобразили скуку на лицах и с тем продолжили слушать.
— Для любой из вас лучший способ устроиться здесь — стать спутницей Его Величества и заслужить почитание его поданных, — увещевала леди Оземалия, переводя взор бельмастых глаз с одного юного лица на другое. — Следовательно, в интересах каждой продемонстрировать наибольшее, на что способен ее Дар.
Мы с Греттой переглянулись. Нам-то известно, что Рингард не намерен выбирать жену по колдовским силам. Могла ли его вездесущая тетка остаться в неведении на сей счет? Сомнительно. Тогда зачем всех девушек заставлять стараться? Не для устрашения ли неблагонадежных вассалов?
— Затягивать смотрины мы не станем, — холодно сообщила императорская родственница, — сегодня себя покажут Вайоми, Вильгельмина, Гретта и Малика. Завтра — Видана, Джила, Варвара и Кирстен.
И это все. Ни напутствий, ни пожеланий удачи. Озма медленно развернулась, служки торопливо распахнули перед ней створки тяжелой двери, и старуха выплыла на площадь, натужно волоча на себе серо-коричневые меха. Ни дать ни взять, старая и облезлая портовая кошка, что мнит себя хозяйкой рыболовных сетей! Я шепотом поделилась этим сравнением со своей рыжухой, заставив ту ухмыльнуться. Но стоило ее взгляду скользнуть по Ниссу, что стоял в сторонке, подпирая стену, улыбка сползла с веснушчатого лица. Вот что делать с этими двумя?
Вопрос примирения влюбленных пришлось отложить и вместо того последовать за девушками, что одна за другой выходили на улицу. Несмотря на мелкий моросящий дождь, народу на площади собралось немало. Всех согревали угольные жаровни и предвкушение небывалого зрелища.
Императора я заметила сразу. Для него слева от ворот установили настоящий трон. Широкий и массивный, он бы с легкостью уместил еще двоих человек, кроме самого Рина. Два высоких кресла по обе стороны от трона значительно уступали в размерах, но и они обозначали привилегированное положение тех, кто их занимает. По правую руку от правителя восседал Нэствел, а левое седалище пока пустовало. Ненадолго, судя потому, что в том направлении сунулась Озма. Стало интересно, хоть кто-то из этой тесной компании готов уступить пригретое место будущей императрице?
Иномирянкам присесть не предложили, зато проводили под навес из плотной ткани, где мы могли не толкаться среди знатных зевак. Там нас очень радушно, как давних подруг, приветствовала Кирстен. Она громогласно и вполне правдоподобно восхищалась платьями (можно подумать, мы их выбирали), волосами, умением держать осанку и чем-то еще столь же малозначительным. Если остальные девушки были просто удивлены такому приему, то я Кире искренне посочувствовала. Блондинка изо всех сил старалась выполнять приказ императора, возможно, небезосновательно его опасаясь. Когда же Кирстен поймала на себе мой опечаленный взгляд, она тряхнула золотистыми кудрями и лучезарно улыбнулась, убеждая то ли меня, то ли себя саму, что все в порядке.
Вильгельмина тоже расположилась под навесом, но ограничилась холодными кивками. Она казалась сосредоточенной и не выдавала ни капли волнения перед предстоящим выступлением. Так уверена в своих силах или полагается на происки папеньки?
