Вчерашний седовласый распорядитель бала объявил притихшей толпе, что пора перед ней предстать Вайоми. Шоколадка недобро ухмыльнулась и, накинув капюшон, вышла на площадь. Как я и ожидала, она топнула ножной — и от мыска сапожка, раздвигая брусчатку, быстро побежала трещинка. Нацелено колдовство было аккурат на императорский трон. Заметив это, Рингард подался вперед, что-то неслышно пробормотал и припечатал подоспевшую трещину тяжелым сапогом. Чары развеялись, а бурые камни стали на свои места.
— Она это нарочно? — неверяще спросила Гретта.
— Ага, — отозвалась Видана, — пожелала Его Величеству провалиться.
Вот никогда не понимала, шутит ясновидица или говорит всерьез?
Виновница наших переживаний сделала неловкий книксен, пролепетала «простите, плохо Дар контролирую» и под хмурым взглядом императора вернулась под защиту навеса. По толпе пронесся шепоток: кто-то выказывал тревогу, кто-то — недовольство, а некоторые откровенно насмехались. И только Вильма, которой предстояло следующей выйти на суд зрителей, показалась мне неподдельно огорченной.
Советничья дочка обреченно, как приговора, ждала, пока публика угомониться и распорядитель объявит ее выход. Но стоило седовласому начать оглашение титулов, Вильгельмина приосанилась, гордо вскинула голову и направилась к центру площади. Наблюдавшим за ее решительной поступью и не подумалось бы, что юную леди Нэствел одолевали мрачные думы.
Вильма остановилась и обратила лицо к небу. Долгие минуты она вглядывалась в низкие мутные тучи, не обращая внимания на перешептывание собравшейся знати. Затем девушка плавно взмахнула рукой — красная лучинка сорвалась с ладони и устремилась ввысь, оставляя за собой след искр. Огонек, едва не исчезнув в сером мареве, внезапно с громким хлопком разлетелся на множество ярчайших осколков, чтобы дождиком осыпаться вниз. Следом полетели синяя, зеленая, желтая и снова красная лучинки, но даже грохот от их разрывов не смог заглушить восхищенные возгласы, а огоньки все не кончались.
Когда красочное и невиданное доселе представление завершилось, зрители, аки малые дети, хлопали в ладоши и выкрикивали слова одобрения. Кудесница же устало опустила руки и благодарно улыбалась одними лишь уголками губ. Как только гам стих, она поклонилась всем сразу и неспешно вернулась на прежнее место. За все время Вильма ни разу не взглянула на отца, а тот в свою очередь наблюдал за дочерью с плохо скрытым недовольством. Посчитал, что она могла показать нечто иное?
Император так вообще остался безразличен к живописному действу. Его выжидательный взгляд был прикован к… Малике? Словно почувствовав чужое внимание, брюнетка задорно глянула на Рингарда и слегка кивнула. Похоже, это был сигнал. Его Величество встал, что-то сказал удивленному советнику и помог подняться Озме. Затем вся троица отправилась в смотровую башню у ворот.
Распорядитель предложил всем, кого холод не пугает, подняться на стену. Желающих оказалось достаточно, особенно среди мужчин. «Императорских гостий» же проводили в узкий коридор для стражников, где сквозь бойницы можно было рассмотреть мост через лаву и бескрайнюю равнину за ним. При том принцесса с нами не пошла, а остановилась у ворот. Что ж она, из замка собралась выйти?
Именно это Малика и сделала. Ворота с натужным скрежетом распахнулись во всю ширь, и девушка плавным шагом последовала к середине моста. При том она будто бы и не сражались со стихией — даже плащ не трепетал полами. Я-то точно знала, что буйный ветер за стеной горазд человека с ног сбить, о чем и поведала подругам.
— Маликин Дар от Воздуха, — веско проговорила Вайоми, — вот и усмиряет его потоки. Так же, как меня огонек простой не жалит, а тебя — вода держит.
Я понятливо покивала.
— Что это там? — Гретта высунулась в свою бойницу, всматриваясь в горизонт.
— Катапульты, — Джила впервые за день слово проронила, и то непонятное.
— Чего? — переспросила рыжуха.
Все уставились на ледовую колдунью, ожидая объяснения. Наигранный вздох красноречиво дал понять, какого она мнения о нашей образованности.
— Орудие военное, — милостиво принялась объяснять ледышка, — чтобы каменные глыбы метать издалека.
— Кто-то вздумал рушить стены замка? — признаться, я немного струхнула и, как всегда в поисках правды, обернулась к Виде.
— Не смотрите на меня! — хмыкнула ясновидица. — Мне не дано знать всего.
За нее нам ответили те самые орудия. После короткой вспышки где-то в небе (никак императорский сигнал), в нашу сторону стремительно понеслись исполинских размеров каменные шары. Мы все, не сговариваясь, отшатнулись от смотровых окошек, а Гретта в страхе схватила меня за руку. Со стены до нас донесся истошный визг — я готова поручиться, что голос был мужским. Вероятно, на открытой площадке сверху еще страшней.
