По сути, они все использовали друг друга, пытались подменить истинные чувства грубой страстью, предавая всех и вся на своем пути. Макрон ведь тоже возненавидел Друзиллу, виня ее в смерти Клавдиллы. Они так больше и не разговаривали после того дня, когда поклялись отомстить друг другу, позабыв, что еще накануне сладостно предавались любовным утехам. А сейчас Друзилла умирает, до Макрона доходили слухи из дворца, что после злой шутки брата, устроившего ее свадьбу с Ганимедом, она почти не встает. Ему вдруг стало так жаль бывшую любовницу, которую он с нежностью и восхищением когда-то называл "моя пантера", что боль стиснула сердце. Калигула предал ее, как когда-то она предавала его. Что за мир, полный боли, отчаяния и недоверия? Ни разу еще в своей бурной жизни Макрон не ощущал чувства спокойствия и удовлетворенности. Вечная борьба за власть и влияние при Тиберии, когда приходилось идти по головам, сметая препятствия и ломая чужие жизни, губительная любовь, принесшая муки и сожаление. Будет ли он когда-нибудь счастлив и спокоен в этом подлунном мире? Когда и чем закончится этот путь, полный тревожных событий и преград?
Макрон вдруг испытал острое желание увидеться с Друзиллой. Ему так много захотелось сказать ей, извиниться, пока еще есть возможность. Ведь один раз он уже упустил свой шанс. «Я уже не люблю тебя», – эти страшные слова стали последней и единственной ложью, что услышала Юния из его уст. Если б он знал, чем обернется их заговор, если б он знал. Она должна была остаться жить! Должна была! Но ушла из этого мира, погубленная его неистовой любовью. Если б повернуть время вспять.
Поэтому, повинуясь внезапному порыву, он велел седлать коня, прошел в свои покои, облачился в ставшие привычными тунику и кирасу преторианца и поскакал на Палатин.
К счастью, дворец пустовал. Император уехал в сенат, сестры – в театр, лишь рабы суетились, занимаясь бесконечной уборкой. Кассия Херею удалось уговорить пропустить его к Друзилле без доклада.
Девушка полулежала среди множества расшитых подушек, все пространство кубикулы утопало в ароматных цветах, она увлеченно что-то перебирала в стоявшей перед ней дактилотеке. Мелькали тонкие пальцы, звенели золотые браслеты, мерцали драгоценные камни. Она явно упивалась владением своими бесценными украшениями.
– О, милый Эмилий! Я так рада, что и сегодня ты пришел скрасить мое одиночество, – проворковала она, не оборачиваясь. – Прогуляемся по саду? Так призывно поют птицы! А солнце уже пылает огнем при близком закате.
Изящный поворот головы, и ее темные глаза сузились от ненависти, а губы искривились, готовые выплюнуть яд. Макрон протестующе поднял руки и вдруг упал на колени.
– Подожди, Друзилла! Не говори ничего! Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Ненависть погасла в глазах, зато вспыхнуло удивление. Но она молчала, покорная страстной просьбе, ждала.
– Мне так много нужно сказать тебе! – слова давались Макрону с трудом, и он резко поднялся. – Позволь проводить тебя в сад! Погуляем там вместе.
Друзилла поднялась и последовала за ним. Изумление сковало ей уста, а сердце сильно билось в груди от волнения. Она предчувствовала, что разговор предстоит серьезный.
Они присели на мраморную скамью, обвитую цветочными гирляндами, у статуи Психеи. Макрон молчал еще некоторое время, потом порывисто поднялся и встал напротив девушки.
– Мы нехорошо простились тогда! Я не должен был обвинять тебя в том, что умерла Юния. Я сам был тому причиной. Не ты.
Глаза Друзиллы заблестели от слез.
– Я был влюблен в тебя! Я искренне был влюблен в тебя, моя пантера. И хочу, чтобы ты всегда помнила об этом. Мы лгали сами себе, использовали друг друга в своих целях, но то, что было меж нами в моменты близости, не притворство. Ты несравненная любовница и потрясающая женщина! Я был недостоин тебя, потому что мое сердце было обмануто ложью той, кому я беззаветно верил.
Нежная рука Друзиллы потянулась к его огромной ладони.
– Я тоже виновата перед тобой. Больше не будем об этом. Я уже не твой враг. И знаю, почему ты пришел.
Макрон удивленно посмотрел на нее.
– Я умираю от яда. Он гложет мои легкие и заставляет испытывать страшные муки, у меня все чаще идет горлом кровь. До тебя, вероятно, дошли слухи о моей болезни, и ты решил облегчить свою совесть?
Макрон склонил седую голову, взял ее руки в свои.
– Я лишь повиновался внезапному порыву. Я столько лгал в этой жизни, заставлял страдать других, воровал, убивал, лжесвидетельствовал, вначале стремясь к власти, затем будучи игрушкой в руках Юнии Клавдиллы. А ведь у нас могло бы все получиться. Ты, потерявшая любовь, и я, разочаровавшийся в ней. Боги свели нас, чтобы дать нам покой и счастье, но мы слишком увлеклись недостижимыми целями. А надо было всего лишь решиться все бросить и уехать из Рима.
