Императрица Мария Федоровна полностью

Когда осенью 1915 года во время встречи в Петрограде с английским послом Бьюкененом последний изложил Марии Федоровне свои опасения в связи с растущими в стране волнениями и действиями оппозиции Горемыкину, императрица ответила, что «она знает мнение Думы и общественных кругов по этому вопросу и совершенно согласна, что Горемыкин не подходящ для эпохи кризиса, подобного настоящему». При этом Мария Федоровна отметила, что императрица Александра Федоровна поддерживает Горемыкина и желает его «сохранить». «Я, – писал Бьюкенен статс-секретарю по иностранным делам Грею, – понял из замечания, сделанного ее величеством, об активной роли, которую играет за последнее время императрица Александра, и что влияние последней может одержать верх».

Отношения между обеими императрицами, очень разными по характеру, были непростыми и не столь сердечными, как это хотелось бы им самим и Николаю II. К этому времени влияние матери уступало влиянию жены. Завистники и недоброжелатели, которых в свете было предостаточно, пытались настроить Марию Федоровну против Александры Федоровны, часто сообщая ей самые нелепые, иногда даже ложные сведения и сплетни об Александре Федоровне. Императрица Александра Федоровна остро переживала это и в своих письмах Николаю II не раз особо касалась этой темы. 16 сентября 1915 года она писала Николаю II в Ставку: «Когда ты увидишь бедную матушку, ты должен твердо сказать ей, что тебе неприятно, что она выслушивает сплетни и не пресекает их, и это создает неприятности. Многие, я в этом уверена, были бы счастливы восстановить ее против меня – люди так низки!»; 20 сентября 1915 года: «…Вы, Гадон и Шерв. (Шервашидзе Георгий Дмитриевич – Ю.К.), кажется, распространяют много дурного про Гр. (Григорий Распутин – Ю.К.) – Шерв[ашидзе] это делает в качестве друга Джунковского – конечно, зная настроение бедной Эллы (великая княгиня Елизавета Федоровна – Ю.К.) и желая помочь, – и таким образом приносит вред: на глазах у других восстанавливает Елагин (в Елагине жила императрица Мария Федоровна – Ю.К.) против Ц.С. (в Царском Селе жила семья императора Николая II – Ю.К.), – это дурно и несправедливо. Этим он расстраивает нервы дорогой матушки и Kc. (великая княгиня Ксения Александровна – Ю.К.) вместо того, чтобы поддерживать ее в добром настроении и прекратить сплетни». 1 ноября 1916 года: «Это гораздо лучше, что дорогая матушка остается в Киеве, где более мягкий климат, где она может жить более согласно своим вкусам и слышать меньше сплетен». 4 ноября 1915 года: «Я очень сожалею, что твоя матушка вернулась в город. Боюсь, что прожужжат ей, бедной, уши нехорошими сплетнями».

Постоянно занимаясь проблемами военнопленных в Германии, Австрии, Дании и России, обе императрицы в этих вопросах находили взаимопонимание. Согласно так называемому «Положению о военнопленных», разработанному Красным Крестом, военным министерством и министерством иностранных дел и подписанному Николаем II в октябре 1914 года, в соответствии со статьей 7 Гаагской конвенции 1899 года военнопленные должны были содержаться за счет правительства страны, в которой они находились, и обращение с ними должно было соответствовать обращению с военнослужащими данной страны. Для России содержание сотен тысяч людей, которым необходимо было предоставлять приют, одежду, питание и медицинскую помощь, было в 1915–1916 годах острой проблемой. Мария Федоровна, находясь в Киеве и приезжая в Петроград, принимала сестер милосердия из Австро-Венгрии и Германии, всячески пытаясь помочь улучшить состояние лагерей. Александра Федоровна апеллировала к авторитету вдовствующей императрицы и пыталась при решении различных вопросов опереться на ее мнение. 29 ноября 1915 года она писала Николаю II: «Мадам Оржевская (входила в состав делегации, обследовавшей положение русских военнопленных в Германии и Австрии – Ю.К.) хочет предложить твоей Мама послать ее осмотреть здешних военнопленных. Я нахожу это прекрасным, потому что есть вещи, в которые надо входить. Наше правительство отпускает достаточно денег на пищу, но, кажется, они не получаются как следует, – бесчестные люди задерживают».

Испытывая определенные моральные трудности из-за обвинений в пристрастии к немцам, она писала царю в сентябре 1915 года: «Немецкие сестры милосердия выехали из России, Матушка не успела их повидать – меня же они и не спрашивали, вероятно, ненавидят».

29 ноября 1915 года Александра Федоровна в письме Николаю II вновь возвращается к теме военнопленных, необходимости контроля лагерей на всей территории Российской империи. «Я рада, – писала она, – что у ней (Марии Федоровны – Ю.К.), и у меня была та же мысль – я не имею права вмешиваться, а она может давать советы».