Императрица Мария Федоровна полностью

Великий князь Андрей Владимирович, с которым Николай Николаевич встретился в эти дни, в своих воспоминаниях передал содержание разговора, состоявшегося между ними: «Последние акты, подписанные государем, были мое назначение и князя Львова председателем Совета министров, но указ Сенату не опубликован. Больше я ничего не знаю… Насчет Кирилла (Владимировича – Ю.К.) я еще ничего не решил, по повелеваю, чтобы никто из братьев к маме (Мария Павловна старшая – Ю.К.) не ездил ни в коем случае… Потом, – пишет великий князь Андрей Владимирович, – дядя Николаша упомянул, что единства в нашей семье нет, что дядя Саша (Александр III – Ю.К.) разбил семью, и теперь хотели бы, но уже не могут объединить. Мы вспомнили наши семейные совещания, и дядя выразил, что проектируемый семейный совет помог бы сплотить семью, но ничего тогда из этого не вышло. Мы все сделали, что было в наших силах; не наша вина, что ничего нам не удалось, а идея была хороша. Говорили о Дмитрии Павловиче. Он будет переведен в Тифлис… Дядя решил, что семейство останется там, где каждый в данное время находится».

1 марта 1917 года великий князь Кирилл Владимирович один из первых торжественно прибыл в Таврический дворец, где заседала Государственная дума, Его сопровождал Гвардейский экипаж, ранее охранявший императорскую семью в Царском селе. На груди великого князя и всех членов Гвардейского экипажа красовались красные банты, в Петроградский дворец великого князя также был украшен красным флагом.

Встреченный М.В. Родзянко великий князь Кирилл Владимирович заявил о том, что он приветствует передачу власти в руки Временного комитета Временного правительства. При этом он заявил также, что никогда не одобрял политику императора и что теперь он может вздохнуть свободно. Он также сказал: «Даже я, как великий князь, разве я не испытывал гнет старого режима? Разве я был спокоен хоть минуту, что, разговаривая с близким человеком, меня не подслушивают… Разве я скрыл перед народом свои глубокие верования, разве я пошел против народа? Вместе с любимым мною Гвардейским экипажем я пошел в Государственную Думу, этот храм народный… Смею думать, что с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободно в свободной России и мне… впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья…»

«Появление великого князя Кирилла Владимировича под красным флагом, – писал генерал, начальник штаба Дикой дивизии, командующий войсками Петроградского военного округа П.А. Половцев, было понято как отказ Императорской фамилии от борьбы за свои прерогативы и как признание факта революции. Защитники монархии приуныли. А неделю спустя это впечатление было еще усилено появлением в печати интервью с великим князем Кириллом Владимировичем, начинавшееся словами «мой дворник и я, мы одинаково видели, что со старым правительством Россия потеряет все», и кончавшееся заявлением, что великий князь доволен быть свободным гражданином и что над его дворцом развивается красный флаг».

М.В. Родзянко, приветствовавший прибывшего в Думу великого князя Кирилла Владимировича, сказал: «Прибытие члена Императорского Дома с красным бантом на груди во главе вверенной его командованию части войск знаменовало собой явное нарушение присяги Государю Императору и означало полное разложение идеи существующего государственного строя не только в умах общества, но даже среди членов Царствующего Дома».

1 марта 1917 года, то есть за день до отречения царя, великий князь Борис Владимирович и князь Андрей Владимирович, нарушив клятву, присягнули новому правительству.

Великий князь Николай Михайлович также с большим воодушевлением встретил февральскую революцию. Он, как и великий князь Кирилл Владимирович, явился в Таврический дворец, чтобы выразить свое одобрение Временному правительству. Он даже написал статью под названием «Как все они его предали», в которой рассказал о предательском поведении всех приближенных к Царю, умолчав о себе.

Он даже посещал А.Ф. Керенского. Жена царского министра юстиции О. Добровольская вспоминала: «Мы жили в доме Министерства юстиции… Посредине этой простонародной толпы бывали (у Керенского – Ю.К.) и элегантно одетые посетители. Самыми элегантными и самыми постоянными из этих посетителей были двое. Первый из них граф Орлов-Давыдов, известный огромным состоянием… Вторым постоянным и еще более знатным посетителем Керенского был, как это ни странно, великий князь Николай Михайлович, ежедневно терпеливо высиживавший часами в приемной в ожидании ухода последнего посетителя, после чего он входил в кабинет Керенского… Поздно вечером Керенский, великий князь Николай Михайлович и граф Орлов-Давыдов садились за обед, за которым выпивали немало вина».

Феликс Юсупов вспоминал напутствия, которые давал ему великий князь Николай Михайлович после отречения царя: «Русский трон не наследственный и не выборный: он узурпаторский. Используй события, у тебя все козыри в руках. Россия не может без монарха. С другой стороны, династия Романовых дискредитирована, народ ее не хочет».