– А, так вы о золотом запасе… – облегченно вздохнул Михайлов и извлек из внутреннего кармана пиджака маленький блокнотик. Полистав, он быстро начал читать: – В банк поступило золото и драгоценности, в российской монете – на 523 458 484 рубля 42 копейки, в иностранной монете – на 38 065 322 рубля 57 копеек, в слитках – на 90 012 027 рублей 65 копеек. Всего на сумму 651 535 834 рубля 64 копейки. Учтенное золото составляют слитки, монеты, самородное золото, серебристое золото, золотистое серебро, платина и золотые изделия. Кроме российской золотой монеты присутствуют деньги четырнадцати стран мира. Только золотых германских рейхсмарок больше чем на одиннадцать миллионов рублей. Это по предварительным подсчетам, на основе сопроводительных документов. То есть почти Шестьсот пятьдесят два миллиона рублей золотом.
Подведя этот впечатляющий итог, Михайлов поднял голову, посмотрел на великую княжну и обалдел. Опершись руками о стол, девушка перегнулась к нему, в изумлении приоткрыв рот.
– Сколько-сколько? – переспросила она.
– Шестьсот пятьдесят два миллиона рублей золотом, – почти шепотом повторил Михайлов.
– Твою мать! – только и могла сказать Маша и, плюхнувшись обратно в кресло, добавила: – Охренеть и не встать! – И кажется, еще что-то в том же духе.
Михайлов остекленел. Ругательства, вылетевшие из уст августейшей особы, причем еще довольно нежного возраста, привели его в состояние шока.
– Ваше… Мария Николаевна… Господи, где вы научились так ругаться? – в конце концов возопил он.
– За последние полтора года освоила. Учителей было много хороших. В выражениях не стеснялись. Но это пустое! Скажите, почему, имея столько золота, вы не введете рубль, им обеспеченный?
– Да кто его будет вводить-то? – всплеснул руками Михайлов. – Мы все министерские портфели никак не поделим. До рублей ли тут? Бумажки какие-то печатаем – изобретение еще Сибирского правительства!
– Да, достойно! – усмехнулась великая княжна. – А как вы думаете, Иван Андрианович, может, мне велеть казакам выпороть вас всех – и правительство, и Думу вашу? Чтобы быстрее портфели поделили!
Михайлов молчал. Он вдруг понял, что эта девушка не шутит. И ведь казаки сделают, и с большой охотой! Изо всех сил стараясь выглядеть полезным для нее, внутренне уже приняв решение, в очередной раз меняя сторону, он торопливо заговорил:
– Мария Николаевна! Если вы хотите ввести рубль, обеспеченный золотом, то бумажные деньги надо печатать за границей, лучше всего в Северо-Американских Штатах. За золото они напечатают быстро и качественно. Под обеспечение понадобится совсем немного золота. Курс-то изменился. Я думаю, что золотой запас потянет где-то на восемь-десять миллиардов рублей! Для полного покрытия денежного обращения…
– А как быть со старыми деньгами? – перебила его великая княжна.
– Они ничего не стоят! Даже романовские… – Он осекся. – Извините, дореволюционные. Это все бумага.
– Но друг с другом они же меняются по какому-то курсу?
– Да, – усмехнулся Михайлов, – одна пачка на две пачки! Сходите на базар, там натуральный обмен процветает, никаких денег не нужно!
– Как быстро американцы напечатают деньги?
– Все зависит от цены вопроса. Если не будем слишком жадничать и заплатим золотом, то быстро. Ну, скажем, если заказать в декабре, то где-то к марту могут напечатать.
– Значит, до марта придется расплачиваться золотом.
– Да за что расплачиваться-то, Мария Николаевна? – удивленно воскликнул Михайлов.
– Да за все, Иван Андрианович! – почти передразнила его интонацию великая княжна. – Вы лучше скажите, чем, кроме золота, можно расплачиваться с союзниками? Лесом, пушниной?
– Лесом точно можно. Лес охотно будут брать японцы. Насчет пушнины я не уверен. Кому она сейчас нужна?
– Будет нужна, Иван Андрианович, – улыбнулась великая княжна, – подумайте сами. Не исходите из потребностей сегодняшнего дня, подумайте о дне завтрашнем. А что у нас будет завтра? Да капитуляция Германии, конец войны. Вот тут-то и понадобятся меха!
– Вы думаете, у демобилизованных солдат будут деньги на меха?
– Иван Андрианович, вы меня удивляете. Вы же экономист! При чем тут солдаты? Состоятельные буржуа, ставшие еще состоятельнее, нагревшие руки на военных поставках, но не имевшие возможности воспользоваться своими капиталами во время войны, бросятся во все тяжкие! Начнется разгул! Натерпевшиеся страха и военных неудобств люди будут прожигать миллионы! И вот тут-то женам, дочерям и любовницам этих новоявленных нуворишей и понадобятся меха. Полагаю, цены по сравнению с довоенными взлетят в разы!
– Вы говорите прямо как на большевистском митинге! – растерянно сказал Михайлов.
