Впрочем, не все ли равно. Если Траян считает, что из меня выйдет отличный центурион, значит, так и будет. Даже если ради этого мне придется вывернуться наизнанку.
– Прими мою благодарность, Цезарь, – начал было я, но он жестом велел мне закрыть рот.
– Ерунда. Нам нужны хорошие офицеры. Особенно сейчас, когда я положил глаз на Парфию. Не хочешь пойти со мной?
Он тепло и вместе с тем пристально посмотрел на меня. Я выдержал его взгляд.
– Ты только скажи, Цезарь.
– Вот и отлично. Говоришь, привез депеши? Давай их сюда, – с этими словами он взломал печати и пробежал донесения глазами. – Надеюсь, вы не слишком скучаете в своем Моге?
– Нет, Цезарь. – Сказать по правде, вернувшись из Дакии, я опасался прокиснуть в германской грязи, но в последние годы вылазки даков снова участились, так что долго скучать не пришлось. – Я даже умудрился заработать несколько шрамов.
Траян потребовал, чтобы я их ему показал. И мне ничего не оставалось, как приподнять рукав и показать ему толстый рубец в том месте, где два года назад руку пронзило вражеское копье. Траян посмотрел на него с восхищением.
– Узнаю Дакию! Интересно, будет ли так же весело в Парфии?
– Возьми туда наш Десятый, Цезарь, и Парфия будет твоя уже через полгода.
Минут через пять – десять он выпроводил меня. Правда, подмигнув мне на прощание, добавил, чтобы я не слишком торопился возвращаться в Мог.
– Возьми себе отпуск на месяц, погуляй по Риму. Когда я закончу составлять приказы для Десятого, захватишь их с собой.
– Слушаюсь, Цезарь.
Отдав свой самый бравый салют, я резко развернулся на пятках. Головная боль хотя и напомнила о себе, однако терпеть удары молотов стало гораздо легче. И все благодаря воодушевлению Траяна, который взбодрил меня лучше, чем глоток воды в жаркий день.
– Любимчик императора, – усмехнулся курьер, пока мы с ним прокладывали себе путь по шумному коридору, битком забитому просителями. – Иначе, с какой бы стати легату посылать в Рим именно тебя? Он подумал, что если император тебя поимеет, то он скорее откликнется на нашу просьбу прислать нам новых инженеров. Так он поимел тебя?
– Нет.
– Не верю!
– Какая мне разница. Не хочешь – не верь.
Ни для кого не было секретом, что император питал слабость к красивым юношам, хотя и был женат на каменнолицей Плотине. Впрочем, его легко понять.
При желании я мог бы стать его возлюбленным. Как-то раз вечером, после того, как меня сделали аквилифером, я возвращался к себе со своим орлом. Траян, шедший мне навстречу, остановился, чтобы поприветствовать меня, по пути в свою палатку. Он, как обычно, похлопал меня по плечу, однако его рука задержалась на мгновение дольше положенного, а одна бровь выгнулась в немом приглашении. Признаюсь честно, отказ дался мне нелегко – не потому, что я никогда не спал с мужчинами или, наоборот, хотел с ним спать, и даже не потому, что это был император, и он мог сделать со мной что угодно, если я откажусь. Нет, я отказал потому, что любил его. Это был мой Цезарь, мой генерал, чьи приказы я привык выполнять. Так или иначе я, пробормотав что-то невнятное, мол, меня ждут мои обязанности, высвободил плечо из-под его руки. Траян, в свою очередь, стукнул меня по руке – похоже, без всякой обиды, – и пошел дальше, к одному из красивых молодых офицеров, что с радостью делили его ложе. А ведь не все императоры проявляли такое благодушие, когда им отказывали. Взять, к примеру, последнего императора, которому я служил в этом дворце. Жизнерадостный, хотя и не совсем в своем уме. Помнится, он любил насаживать мух на перо. Не могу сказать, что я горел желанием служить Риму, но императору – это совсем другое дело. По крайней мере пока у руля власти стоял такой человек, как Траян. На самом же деле, я был любимцем Траяна не потому, что я был не такой, как все, какой-то особенный, и даже не из-за моей внешности. Просто он предпочитал иметь рядом с собой таких людей, как я – молодого, энергичного солдата, которому в жизни не нужно ничего, кроме боевого похода и хорошего сражения в его конце. И таких любимцев, как я, у императора было немало, разбросанных по разным легионам в разных концах империи. Даже сейчас я с легкостью узнаю солдата Траяна – по глазам, по пружинящей походке, хотя все мы теперь далеко не молоды. Этакий дополнительный блеск, который мы приобретали, служа нашему императору.
А тогда он дал мне увольнительную на месяц.
