– По крайней мере я еще не налюбовался. Или ты не знала, что я люблю тебя?
– Что ты сказал?
Вместо ответа, Тит нагнулся и неторопливо поцеловал ее в губы. Его рука скользнула по ее шее, плечам, груди…
– Не надо, – взмолилась Сабина, когда он наконец оторвался от нее.
– Не такие слова я надеялся услышать, – прошептал Тит.
– Я не о поцелуе. Он был потрясающий. Я о другом.
– О том, что я тебя люблю? – При всей их серьезности, слова эти прозвучали довольно легкомысленно. – Да, с того самого дня, когда мы с тобой познакомились, если тебе это интересно. Ты была для меня всем, о чем только может мечтать шестнадцатилетний мальчишка. И с тех пор он не видел ничего лучше.
– Я не знала, – прошептала Сабина. Ей тотчас вспомнились вечера в Дакии, когда она, сидя на коленях у Викса и обняв его за шею, весело болтала с Титом, и от этих воспоминаний ей стало не по себе. – Но почему я? На самом деле, я не такая уж и красивая.
– Тебя любил Викс.
– И ненавидел ничуть не меньше. Тем, кто меня любит, со мной нелегко.
– Лично я не намерен предаваться душевным терзаниям, – шутливо ответил Тит. – Если хочешь хорошо жениться, женись на своей ровне, как сказал Овидий. Мы же никогда не были ровней, ведь так? Если бы мы поженились, я бы доконал тебя своим занудством.
«Занудством, но не ненавистью, как Адриан», – подумала Сабина. При этой мысли ей почему-то стало больно, как будто она потеряла дорого ей человека. Будь она женой Тита, разве стояла бы она сейчас здесь в этом тесном, неудобном платье…
– Прости, – прошептала она, сама толком не зная, за что просит прощения.
Тит вновь нагнулся и поцеловал ее – сначала в губы, затем в обнаженную грудь.
– Спокойной ночи, Вибия Сабина.
– Спокойной ночи.
Сабина осталась стоять у балюстрады, а Тит, что-то насвистывая, пошел прочь. Он даже не оглянулся, однако Сабина проводила его глазами, глядя ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте ночи.
Когда она повернулась, то заметила, что в арке позади нее с перекошенным от гнева лицом застыла Плотина.
– Я все видела, – возмущенно воскликнула императрица.
– Отстань! – бросила ей Сабина и тоже пошла прочь.
– Вот такие дела, центурион, – сказал лавочник, которому я несколько лет платил за то, чтобы он присматривал за сыном Деметры. Он стоял передо мной, неловко переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, с чего начать. – Моей жены больше нет, мои собственные дети теперь будут жить у тетки, а у нее нет места для еще одного, и…
– То есть, ты возвращаешь мальчонку мне? – процедил я сквозь зубы. – И это при том, что через две недели мне идти с походом в Парфию?
– Знаю, – вздохнул лавочник и в очередной раз прочистил горло. – Лично я ничего против него не имею, но содержать его больше не могу.
Я посмотрел на сына Деметры, которому уже стукнуло семь. Скажу честно, я едва узнал его, когда, пригнув голову, чтобы не задеть низкий потолок, вошел в лавку. Это был симпатичный для своего возраста мальчуган, светлые кудрявые волосы и выразительные глаза. Правда, сейчас, стоя между мною и лавочником, он выглядел бледным и напуганным и то и дело вертел головой, растерянно глядя то на одного, то на другого.
– Драться умеешь? – спросил я его, сложив на груди руки.
– Нет, – прошептал мальчуган.
– А стрелять из лука?
– Нет.
– Пользоваться ножом?
– Нет.
– Проклятие!
Со своей кудрявой головой и длинными ресницами он скорее походил на девочку. Я вновь повернулся к лавочнику.
– Подержи его у себя еще пару недель. За это время я найду, к кому его можно пристроить.
Мне было слышно, как мальчонка испуганно ахнул у меня за спиной. Но у меня было полно дел, моих собственных дел. На моих плечах лежала ответственность за целую центурию, тем более, сейчас, накануне похода. А времени, чтобы к нему подготовиться, оставалось в обрез, всего две недели.
– Викс, только не это! – воскликнул Прыщ, когда я через складной стол, на котором были разложены мои бумаги, бросил ему ремень и знаки отличия опциона. – Разрази тебя гром, я не желаю быть опционом! Ведь их все ненавидят, и поделом. Скажи, ну почему ты ко мне пристал?
– Потому что ты слишком глуп, чтобы проворачивать за моей спиной свои делишки, слишком весел, чтобы меня ненавидеть, и слишком велик, чтобы тобой можно было помыкать, – ответил я. – Иными словами, ты тот, ко мне нужен. Кстати, ты болван, никакой я тебе больше не Викс, а центурион. Выметайся из моей палатки и займись проверкой готовности оружия. К утру мне нужен подробный отчет, чего не хватает.
– Не было печали! – буркнул Прыщ, и его румяная галльская физиономия стала под цвет его алому плащу. Громко топая, он вышел вон. Никто из моих товарищей по контубернию не обрадовался моего повышению, тем более что по моей просьбе все они оказались в моей новой центурии. Впрочем, рады они или нет – меня не интересовало. Я уже столько лет мечтал стать центурионом и хорошо знал, какие солдаты мне нужны.
Я выпрашивал, выменивал, брал взаймы, подкупал других центурионов, лишь бы только отобрать для похода в свою центурию лучших из лучших.
