– Вот так-то, – произнес я в назидание, выпрямляясь. – Мне наплевать, что мы спали с тобой в одной палатке. Мне наплевать, что когда-то мы сражались бок о бок. Пока ты шагаешь в строю этой центурии, я не услышу от тебя больше не единого слова. – Подняв с земли свою львиную шкуру, я набросил ее на плечи. – А вы все остальные, вы хотя бы знаете, кто я такой? Я тот, кто принес императору голову дакийского царя. Я тот, кто нес вашего орла. И вот теперь я ваш центурион, вы, злобное крысиное дерьмо, так что попридержите языки и делайте, что вам говорят.
– Что такое дерьмо? – спросил меня сын Деметры, когда я вернулся к себе в палатку.
– Это что-то такое, что нужно научиться говорить, чтобы никто не подумал, будто ты девчонка. А теперь найди мне какой-нибудь лоскут.
Мальчонка порылся в мешке и извлек оттуда ворох старой одежды, которую я приготовил на повязки.
– Ты это нарочно придумал?
Я посмотрел на него, как будто плохо понимая, что он здесь делает. Нет, я вправду плохо понимал, зачем я тогда вернулся в лавку, ведь мне ничего не стоило уйти в поход, и все. Но я вернулся и, посмотрев на его симпатичную мордашку, сказал:
– Собирай свои вещи. Мы отправляемся в Парфию.
Наверно, зря я это сделал. Наверно, сначала я должен был хотя бы спросить у Миры, согласна ли она взять с собой ребенка чужой женщины, когда ее собственный был на подходе. Я пока что плохо разбираюсь в женах, но мне почему-то кажется, что в таких случаях с ними нужно советоваться. Наверно, мне с самого начала следовало рассказать ей про сына Деметры. Я же, ухаживая за Мирой, строил из себя образцового жениха, а когда мы поженились, учился жить рядом с ней. И все это время мне так и не подвернулся удобный момент, чтобы рассказать ей про сына другой женщины.
Нет, зря я все не обдумал с самого начала, так было бы гораздо лучше. Но Мира уже уехала в Антиохию, и я не знал, что она мне скажет. Но этот кудрявый мальчуган смотрел на меня своими огромными карими глазищами, и я думал лишь одно: если кто-то не закалит его, не сделает из него настоящего мужчину, этот мир проглотит его, а потом, пережевав и переварив, выплюнет его косточки. Вот и сейчас он, скрестив ноги, сидел передо мной в моей палатке и вопросительно смотрел на меня.
– Так ты нарочно это придумал? И драку, и речь?
– Все, до последнего оскорбления, – ответил я, прижимая в носу лоскут, а сам подумал, смогу ли я после этого и дальше называть Юлия моим другом.
Ладно, какая разница. По идее он и так мне теперь не друг, а подчиненный.
– Зачем ты это сделал? – не унимался Антиной. – Теперь они все злые и ворчат.
– Сегодня ворчат, а завтра перестанут.
– Они тебя не любят.
– От них и не требуется меня любить. Уважать – это да.
– И они уважают?
– Пока нет. По крайней мере пока мы не выиграем пару сражений. А пока нет. Впрочем, я их не виню, на их месте я поступил бы точно так же.
Сын Деметры заморгал пушистыми ресницами. Нет, он точно был похож на девчонку.
– Я научу тебя сражаться, – пообещал я. – Начиная с завтрашнего дня на марше. А пока спи.
– Могу я завтра ехать верхом? – спросил он и, словно белка, юркнул в походную постель. – В повозке так скучно! Ты ведь не едешь верхом!
– Давай, если хочешь. Только потом пеняй на себя, когда отобьешь себе задницу.
Я уже засыпал, когда в темноте вновь раздался его голос.
– Скажи, а как я должен тебя называть?
Я зевнул и задумался. Пока что ему не было необходимости обращаться ко мне по имени. Во время моих редких визитов в лавку он лишь смотрел на меня широко открытыми глазищами и в ответ на мои вопросы невнятно мямлил «да» или «нет».
– В присутствии других называй меня центурион, – ответил я в темноте. – А так можешь назвать Виксом.
– Викс? – робко подал он голос, как будто опасаясь, что ему влетит от меня за подобную дерзость.
– Но ведь ты так бы называл меня, будь я твоим братом.
– Но ведь ты мне не брат.
– Но и не отец, – возразил я, хотя, как мне показалось, он предпочел бы называть меня отцом. Вот только мне это ни к чему. – У тебя был отец. Правда, я с ним не был знаком. Но вот будь я твоим братом, ты бы называл меня Викс. У меня в Британии есть братья и сестры, и они не намного старше тебя. Так что Викс будет в самый раз.
– Викс, – неуверенно повторил он.
– А теперь давай спать, Антиной.
Теперь, когда он стал моим подопечным, мне тоже не мешало запомнить его имя.
– Как насчет совета? – обратился Тит с вопросом к бюсту отца. Тот лишь посмотрел на него мраморным взглядом: холодный, немой, благосклонный. Тит глубоко вздохнул. Он уже давно не обращался за советом к отцу, вернее, к его каменному двойнику, однако эта старая привычка дарила ощущение уверенности в своих силах. – Мне ведь ни разу еще не приходилось произносить публичных речей. И я надеюсь на твою помощь.
Молчание.
