В этот момент земля под моими ногами заходила ходуном. На какой-то миг мне показалось, будто я пьян, но потом я заметил, что и другие солдаты вокруг меня тоже пошатываются. Затем послышались испуганные крики. Земля вновь выгнулась, и я рухнул на колени. Где-то неподалеку послышался звон разбитого стекла. Я обеими руками вцепился в каменную брусчатку. Солдаты последовали поему примеру. Затем до меня донесся грохот рушащихся стен. Мне было слышно, как где-то поблизости гремят камни. Прежде чем земля вновь замерла на одном месте, казалось, прошла целая вечность.
– Что это было? – спросил я, поднимая глаза. Рядом со мной Антиной осторожно приподнял голову. Он лежал, свернувшись калачиком, по-прежнему сжимая в руке мой меч.
– Землетрясение, – откликнулся один из моих солдат. Он уже встал на ноги и теперь отряхивал от пыли ладони. Все остальные, в том числе и я, еще какое-то время не решались подняться и тупо смотрели в землю. – Иногда земля начинает дрожать. Такое часто случается в тех краях, откуда я родом, рядом с Помпеями. Обычно никто не обращает на это внимания, разве только если толчки становятся действительно сильными.
– Не слишком утешает, – бросил я в ответ на его слова. – Особенно если учесть, что теперь от твоих Помпей осталась лишь груда пепла да развалины.
Я осторожно решился встать с земли. Скажу честно, я бы предпочел остаться стоять на четвереньках, а заодно прочесть пару молитв, как то сделал Антиной и добрая половина моих солдат, но как центурион я был обязан подавать личный пример.
Не успел я встать на ноги, как где-то рядом снова раздался грохот.
– Это начитают рушиться дома, – с улыбкой произнес выходец из Помпей. – Мой отец был строителем и всегда говорил, что землетрясения только на руку его делу. Ведь старые дома рушатся, и хочешь не хочешь, а приходится строить новые. Эй, центурион, ты куда?
Я же со всех ног бежал к дому, а за мной по пятам – Антиной.
Как я узнал позже, сам император лишь чудом избежал смерти. На него обрушилась балка, но он успел выпрыгнуть из окна. Впрочем, балка успела настичь одного из его консулов, и тот встретил под ее тяжестью свою смерть. Под обломками дворца нашли свою гибель немало благородных мужей – как римлян, так и коренных антиохийцев, а также участников разного рода посольств. Мне было слышно, как из-под обломков доносятся крики людей, взывающих о помощи. Но я, не чуя под собой ног, несся дальше и даже ни на миг не замедлил бег.
Наконец я свернул за угол и замер как вкопанный: там, где еще час назад стоял мой дом, в котором я оставил Миру с дочерью, ничего не было. Лишь груда пыльных обломков.
Тростниковые сандалии Сабины ступали по тропинке бесшумно, однако Адриан услышал ее и заговорил с ней, даже не поворачивая головы.
– И как тебе Египет?
– Он прекрасен. – Она остановилась рядом с мужем. По привычке сжав за спиной руки, Адриан стоял под тенью пышного лавра, задумчиво глядя на зеркальную поверхность небольшого источника. – Я, словно царица Клеопатра, прокатилась по Нилу в ладье. Я видела Александрию, побывала в Бубастисе, Карнаке…
– Да, Плотина писала мне о твоих… подвигах.
– Для такой разумной женщины, как Плотина, удивительно иметь столь богатое воображение.
Адриан оторвал глаза от пруда у его ног и нарочито медленно оглядел Сабину с головы до ног.
– Тебе не холодно? – спросил он, разглядывая тонкую рубашку, которая не доходила даже до щиколоток. Затем его взгляд переместился на висевший у Сабины на шее анкх. Не ускользнул от него и золотистый загар, который она приобрела, катаясь на верблюдах, когда отправилась посмотреть великие пирамиды, в которых были захоронены фараоны далекой древности.
– После египетского зноя прохлада приятна.
– И все же тебе не помешает прикрыться, как подобает уважающей себя матроне. Кстати, а это еще кто такой?
– Это Неферу, – ответила Сабина и почесала за ухом кошку, которую держала на руках. Вечные спутники Адриана, пара гончих псов, тотчас заскулили. Кошка же потянулась и зашипела. У нее была гладкая, блестящая шерсть, высокомерная треугольная морда и огромные острые уши, в которые были вставлены золотые кольца.
Адриан провел рукой по спине кошки. Та тотчас замурлыкала и довольно выгнула спину. Лошади и собаки обожали Адриана. Сабину ничуть не удивило, что кошка тоже моментально прониклась к нему расположением.
– Никогда не понимал, зачем египтянам понадобилось вставлять кошкам в уши серьги, – произнес он.
– Неферу – священная кошка. Мне подарил ее жрец храма богини Бастет, когда я осталась в Бубастисе, чтобы принять участие в священных ритуалах.
Адриан насупил брови.
– Снова оргии и мистерии?
