– С этой ценностью он едва ли расстанется добровольно, – резко перебил ее Мюрат и приковал Элизабет взглядом, заставляя смотреть ему в глаза. – Речь о том, что нужно у графа забрать.
– Je ne comprends pas[42].
Элизабет с недоумением смотрела на хозяина дворца, не понимая, куда он клонит.
Мариус Мюрат не забыл об участках земли, которые Анри не пожелал ему отдать. Не забыл он и своей ненависти к графине. Земля для епископа уже ничего не значила, если говорить о стоимости. Все внешние бульвары, задуманные императором, были построены и пережили самого императора. Епархия оправилась от безденежья, серьезного, но краткосрочного. Мюрат хотел заполучить землю, чтобы завершить незаконченное. Это было вопросом гордости. Победа являлась жизненным импульсом, привычкой, требующей подпитки, что он всегда и делал.
– Вы знаете, где он хранит бумаги? Я имею в виду важные, касающиеся его владений.
Элизабет моргнула. Она никогда не обращала особого внимания на подобные вещи.
– Думаю, что да, ваше преосвященство, но граф не…
– Оставим графа в покое. Я хочу, чтобы вы разыскали несколько документов. Я вам подробно расскажу, как они выглядят и что в них написано. Их вы привезете мне.
– Ваше преосвященство, я… не знаю, что и сказать, – запинаясь, произнесла Элизабет.
Выкрасть у Анри какие-то документы – вот уж чего она совсем не ожидала.
– Мадам, позвольте мне говорить напрямую. Вы хотите, чтобы вашего мужа освободили невзирая на всю щекотливость его положения. Возможно, вас удивит, но я достаточно хорошо знаю обстоятельства его дела. Должен сказать, перспективы у него не блестящие. Вооруженные силы находятся в руках черни, не делающей различий между честным офицером и офицером-мздоимцем. Вовсе не это различие будет влиять на принимаемое ими решение. Они будут судить империю, подхлестываемые отчаянием низов, проигравших пруссакам на полях сражений. Справедливость в подобных случаях мало что значит. Вы просили меня сделать что-нибудь в пределах возможного, если на то будет Божья воля. Но для этого я должен зайти очень далеко. Я не могу обратиться непосредственно к генералу Трошю. Здесь требуется зайти с черного хода, открыв неприметную дверь. Действовать нужно с чрезвычайной осторожностью. Упомянутые документы – единственное, что может всерьез побудить меня взяться за это дело. Вы должны вручить их мне. Я внесу в них определенные изменения, после чего вы, как родственница графа, должны будете засвидетельствовать эти изменения, дабы впоследствии ни у кого не возникало сомнений в их подлинности. У меня есть свой нотариус – месье Паскаль, – с которым я тесно сотрудничаю в подобных вопросах. Он все подготовит. Только так можно освободить вашего мужа, мадам де Врис. Иного способа нет.
У Элизабет заколотилось сердце. Обмануть Анри! Выкрасть у него документы, а потом засвидетельствовать подлинность подлога! Мало того, скрепить это своей подписью! Он же сразу все поймет и вышвырнет ее из шато. Епископ требовал слишком многого, на что она не могла пойти.
– Ваше преосвященство, это невозможно! Документы еще куда ни шло, я могла бы их привезти, но что-то подписывать, свидетельствовать, как вы предлагаете… Он же сразу увидит! Он все поймет! Он меня уничтожит! Я не могу этого сделать, не могу пойти на такой риск!
Епископ пожал плечами:
– Мадам, меня мало волнует, можете вы это выполнить или нет. Вам надлежит сделать выбор, и он в любом случае будет трудным. Сделаете то, о чем я прошу… да, возможно, вы навсегда навлечете на себя гнев вашего деверя. Но полагаю, на вас могут обрушиться несчастья пострашнее. Вы можете ничего не предпринимать, и тогда, возможно, ваш муж поплатится жизнью. Я не завидую вашему положению.
Мюрат налил себе четвертую порцию бренди и залпом проглотил, не соизволив предложить Элизабет.
– Но тогда у меня ничего не останется.
Голос у нее был под стать ожидавшей ее перспективе: такой же пустой.
– У вас останется муж.
Мозг Элизабет лихорадочно работал. Предложение епископа ей совсем не нравилось. Единственным надежным местом, оставшимся в ее жизни, было родовое гнездо де Врисов. Пока граф считает ее членом семьи, у нее всегда будет крыша над головой, будет еда для себя и Поля. А если предать Анри, сделать так, как просит епископ? Элизабет печально покачала головой:
– Ваше преосвященство, я не могу. Я должна думать о сыне, оказывать ему поддержку и заботиться о его будущем. Граф…
– Скажу вам еще кое-что.
Он знал, какие мысли обуревают его гостью. Он их понимал, как понимал все желания обращавшихся к нему людей и поступки, на которые они могут или не могут пойти, а также то, что они должны получить взамен. Это внутреннее видение было его даром.
– Возможно, мои дальнейшие слова помогут вам принять решение. Эта сделка, разумеется, имеет значительную ценность. Достаточную, чтобы вы и ваш сын получали ежегодное содержание. Уверяю вас, так оно и будет. Итак, предположим, вы приносите мне все требующиеся бумаги и подписываете всё, как мы договаривались. Тогда обратного хода уже не будет.
