Чрево Парижа начинало сводить от голодных судорог. Прошел ноябрь, и в городе не стало молока. Большие стада овец и коров, еще недавно пасшиеся в Булонском лесу и на Елисейских Полях, были забиты на мясо и съедены. Частный скот был конфискован. Исчезли ослы и мулы. Число собак заметно сократилось, а в витринах мясных лавок висели кошачьи тушки, украшенные цветной бумагой и снабженные объявлениями, приглашавшими внутрь за изысканным мясом «кроликов сточных канав». Сливочное масло и сыр отошли в область прекрасных воспоминаний. За один франк в день мужчины отправлялись на нейтральную полосу между французскими и прусскими позициями, где, рискуя получить пулю, выкапывали овощи и корнеплоды, набивали ими мешки и торопились вернуться обратно. В прудах Люксембургского сада выловили и съели всех золотых рыбок. Женщины ночами простаивали в очередях за продуктами, и эти очереди растягивались на кварталы. Только в вине по-прежнему не ощущалось недостатка, и оно оставалось дешевым, а потому большинство горожан – исключение составляли лишь богатые – ложились спать пьяными и голодными.
Как-то воскресным утром, отправившись бродить по Парижу, Поль с Муссой увидели толпу, собравшуюся вокруг лотка торговца на площади у Отель-де-Виля. Торговец был в поношенной куртке, один его глаз закрывала повязка. Перед ним стояли штабеля деревянных клеток, полных красноглазых крыс. Грызуны как безумные метались по клеткам, отчаянно стремясь выбраться, кусали сородичей и грызли решетки длинными острыми зубами. Крысы были жирные, бурого цвета, с розовыми ушками, лапками и хвостами. На тротуаре рядом с клетками лежал бульдог. Время от времени пес приоткрывал глаз, косясь на крыс или зевак. Все остальное время он лежал, словно изваяние.
– Что вы делаете с крысами? – спросил Мусса.
– Ем, – угрюмо ответил торговец.
– Зачем? – удивился Поль.
– Затем, что голоден, naturellement[50], – пожал плечами мужчина.
Представить такую степень голода Муссе не хватало воображения.
– Это почему вы так оголодали?
Торговец посмотрел на сытые лица и добротную одежду ребят. Его подмывало шугануть их от лотка. Но что возьмешь с глупых мальчишек? К тому же они ничуть не угрожали торговле.
– Потому что родился в этой адской дыре, – ответил он.
В этот момент к лотку подошла женщина. Щуплая, с землистым лицом. За подол цеплялись двое малолетних детей. Некоторое время она рассматривала обитателей клеток. Крысы продолжали свои потасовки, жадно смотрели на волю или бегали кругами. Женщина вздрогнула и плотнее закуталась в шаль. Она не могла решиться и даже отошла, но, пройдя несколько шагов, остановилась и повернула обратно. На измученном лице застыло отчаяние. Снова постояв возле клеток, она подняла костлявую руку и указала на одну из крыс. Торговец с помощью палки перегнал выбранную крысу через дверцу в клетку поменьше. Бульдог пробудился от дремы и послушно сел, готовый исполнить работу. Торговец приоткрыл дверцу в маленькой клетке, а саму клетку наклонил в сторону ожидавшего пса. Крыса завертелась и попыталась сбежать, но карабкаться вверх она умела скверно. Торговец тряхнул клетку. Крыса заскользила, отчаянно стараясь уцепиться коготками за днище клетки, и наконец выпала перед носом бульдога. Мощные челюсти пса поймали ее на лету, не дав упасть на землю. Быстрым движением бульдог подбросил крысу в воздух, поймал за голову и хорошенько тряхнул. Крыса внезапно обмякла, ей перекусили шею, и теперь она покачивалась в бульдожьей пасти. Услужливый пес положил мертвую крысу к ногам хозяина и со скучающим видом улегся снова. Торговец нагнулся, поднял крысу за хвост, завернул в кусок газеты и протянул женщине. Та заплатила ему два франка и ушла. Поль был потрясен.
– Получается, люди еще и
Торговец фыркнул, дивясь его незнанию обыденных вещей.
– Да, маленький господин. Я и тебе готов заплатить, если у тебя хватит духу и смелости наловить крыс и принести мне. Я дам тебе по пятьдесят сантимов за штуку.
– Пятьдесят сантимов? Выходит, на крысах легко заработать, – усмехнулся Поль. – Гаскон в конюшне постоянно ловит крыс.
Гаскон ловил крыс, расставляя горшки с глюкозой. Привлеченные сладким, грызуны забирались туда и оказывались в ловушке. Потом он их топил, а тушки бросал за дровяным сараем, где они становились добычей окрестных кошек. Иногда Мусса помогал, стреляя крыс из рогатки. Не сказать, чтобы ему особо нравились крысы, но и страха они у него не вызывали.
Мозг Муссы лихорадочно работал, обдумывая перспективу стать крысиным магнатом.
– Я знаю место, где их можно наловить больше, – сказал он Полю. – Гораздо больше.
– Где?
– Это место показала мне сестра Годрик, сама того не зная.
