Империи песка полностью

Она откинулась назад, чтобы успокоить жжение в раненой ноге. Положение, в каком они очутились, она поняла раньше остальных. Лагерь остался практически беззащитным, если не считать Муссу. Рабы сражаться не умели. Мужчин из числа знати не осталось, равно как и вассалов, способных помочь. Все они несколькими днями ранее отправились на войну с кель-аджер. Шамба идеально выбрали время для набега. Мысль о том, что сын вынужден нести эту ношу один, вызвала у нее дрожь. «Он ведь не готов!» – думала Серена. Да, теперь он носит мужскую одежду, его лицо закрыто тагельмустом, но он все еще мальчишка, ребенок. С ее материнской точки зрения, сын никогда не будет готов. Она потеряла Анри, и сама мысль о потере Муссы казалась ей невыносимой.

В ее жизни с самого детства присутствовали набеги – эта жуткая мужская забава по испытанию мужской силы и ловкости, которая вполне вписывалась в общепринятые правила. Никто об этом особо не задумывался. Однако сейчас она смотрела на набег глазами матери и воспринимала его совсем по-другому. Вместо привычного отношения был только страх.

Помимо шамба, это могли быть кель-аджер или тебу, скорпионы или песчаные бури. Серена не могла ни спрятать сына, ни защитить его. У нее не было выбора. Из воинов в лагере остались лишь Мусса и…

– Аменокаль! – вспомнив про брата, воскликнула она. – Мусса, живо беги к нему!

– Останешься с моей матерью! – велел Люфти Мусса. – Осмотри ее ногу.

Серена крепко сжала руку сына. Мусса поспешил к шатру аменокаля. Еще на подходе он позвал:

– Абба!

Ответа не было. Мусса отодвинул циновки, загораживавшие вход, и увидел, что внутри никого нет. Держа меч наготове, он прошел дальше. Аменокаля он нашел в нескольких шагах от шатра – черный силуэт на фоне ночной темноты. Аменокаль стоял, ссутулившись, держа в руке меч. Возле него на спине лежал убитый.

– Абба!

Аменокаль поднял руку. Мусса услышал его хриплое дыхание. Предводитель был ослаблен поединком и болезнью, но не ранен.

– Он кинулся на меня, – наконец произнес аменокаль, протягивая кинжал. – Пытался меня убить вот этим.

В голосе аменокаля Мусса уловил гордость и насмешливые нотки.

– Абба, я помогу тебе лечь.

Мусса потянулся к руке аменокаля, но тот оттолкнул руку:

– Мусса, я не пострадал. А ты должен отправляться в путь, и как можно быстрее. У этого молодца остались сообщники. К этому времени они наверняка увели наших лучших верблюдов с верхнего пастбища. Тех, что были у колодца. Теперь они, насколько возможно, будут прятаться между скалами, чтобы затруднить преследование. Возьми с собой Люфти. Ты хотя и зрячий, но в пустыне он будет твоими глазами, ибо знает много такого, чего не знаешь ты. Налетчики оставят одного из своих прикрывать им спины. Следи за ним, как и он будет следить за тобой.

– Конечно, абба, но…

Аменокаль вновь поднял руку, требуя тишины:

– Мусса, ты всегда скор на разговоры, но тебе не хватает терпения выслушать до конца. Из кель-рела в лагере остались только мы с тобой. Я пойти не могу, поскольку буду тебе лишь помехой, а быстрота сейчас – твой главный союзник. Когда появятся кель-улли, я отправлю их тебе на подмогу. Однако я понятия не имею, когда это случится. Дожидаться их – лишь понапрасну терять время. Скорость сейчас – это все.

– Эуалла, абба! Я понимаю.

– Их много, а ты один, – напомнил аменокаль.

Муссу это не волновало. Их может быть пять или даже двадцать. От него ждут, что он призовет негодяев к ответу за совершённый налет, даже если это будет стоить ему жизни. Поручение аменокаля он принял без раздумий.

– Учти, Мусса, твоя жизнь будет зависеть от ума и находчивости, а не от силы. Не забывай, как уставший страус обошелся с твоим сильным мехари. Вот и ты схожим образом должен обойтись с шамба. – Это был первый и единственный раз, когда аменокаль вспомнил о загубленном верблюде, однако в его словах Мусса не уловил ни тени упрека. – Не пытайся преследовать их в скалах. Этого-то они и ждут. Поскорее отправляйся в обход. Налетчики двинутся через обширные дюны в сторону Гасси-Туиль. Вот там ты их и встретишь. Но повторяю: не пытайся их преследовать. И обязательно возьми еще кое-что.

Аменокаль переступил через тело Бабы и вернулся в шатер, позвав с собой Муссу. Там он зажег факел и с почетного места вверху деревянной распорки снял длинный сверток. Осторожно развернул внешний слой, представлявший собой кусок кожи, затем хлопчатобумажную тряпку. Винтовка ничуть не потускнела с того дня, как граф Анри де Врис преподнес ее аменокалю. Мусса следил за ней и регулярно чистил. Помимо аменокаля, он был единственным, кто стрелял из винтовки. Аменокаль дорожил подарком, но и спустя двадцать лет не мог попасть в крупный камень.

– Бери, – сказал Эль-Хадж Ахмед. – Тебе это понадобится.