Один стрелок едва не забил прикладом винтовки товарища, потом повернул оружие на себя. Отравившиеся корчились на песке, плакали навзрыд, обнимали винтовки или сжимались в тугие комки. Шамба провалился головой в колодец и захлебнулся. Времени на раздумья у Поля не было, он успевал только отдавать приказы. Главное – сохранить здравомыслие. За полчаса всех наиболее буйных связали и уложили рядом друг с другом на земле. Их корежило и выворачивало наизнанку. Они силились разорвать путы и кричали на демонов, которых видели только сами. У них вздымались животы, они дышали с трудом. От покрасневшей кожи веяло жаром, зрачки были расширены. Только Сандо не издавал никаких звуков. Он прерывисто дышал, скользя отсутствующим взглядом по сторонам. Руки и ноги инженера слегка подрагивали.
Когда Хаким пришел в себя, внутри у него все горело. Голова дергалась из стороны в сторону. Поль старался успокоить парня, однако Хаким по-прежнему его не узнавал. На лице и шее выступила зловещая сыпь. Живот раздуло. Поль хотел его напоить, однако Хаким не мог глотать. Открыв глаза, он в ужасе закричал:
– Я ослеп, ослеп!
Он отчаянно пытался высвободиться из веревок. Поль был бессилен чем-либо ему помочь.
Лагерная какофония преследовала Поля на каждом шагу. Взрослые мужчины хныкали и плакали, как дети.
– Я хочу умереть, – повторял сквозь стиснутые зубы Мустафа бен Жарди. – Убей меня, убей меня, милосердный Аллах, прибери меня к себе! Не оставляй меня на этом свете. Пошли мне смерть. Умоляю! Мгновенную смерть!
Чтобы отвлечься, Поль отошел и стал помогать другой жертве. Вскоре Мустафа замолчал. Кто-то из стрелков не выдержал его стенаний и несколько раз ударил Мустафу прикладом винтовки. Это подействовало.
Сделав все, что было в его силах, Поль в изнеможении повалился на песок. И тут его настигла жуткая мысль, заставив снова подняться на ноги. Он торопливо зашагал по лагерю, идя мимо связанных жертв. Те, кто остался здоровым, тихо переговаривались, боязливо озираясь. Поль вертел головой, высматривая, ища и надеясь.
– Недотепа! – Он старался убрать из голоса панику, но ответа не было, а в животе разрастался тугой узел страха. – Недотепа!
Черт, ну куда же запропастился этот пес?!
Поль умоляюще смотрел на спутников. Люди пожимали плечами и качали головой. Он побежал к колодцу и скалам, начинавшимся за колодцем. Ничего.
А потом он увидел.
Недотепа едва сумел выбраться на равнину. Наверное, пес выискивал тень, когда его накрыло. Задние лапы отказали, и он пополз, оставляя широкий след на песке. Потом то же случилось с передними. Когда Поль его нашел, пес неподвижно лежал на песке. Глаза оставались открытыми, но жизнь из них ушла.
Поль сел и осторожно положил голову Недотепы себе на колени. Он покачивался взад-вперед, гладя золотистую собачью шерсть. А потом пространство над колодцем Айн-Эль-Кермы всколыхнулось от его душераздирающего крика.
С вершины дальнего холма туареги молча наблюдали за тем, как
На многих туарегов это произвело гнетущее впечатление. Тахер направился к своему мехари, решив вернуться на юг.
– Ихаггаренам не свойственно травить противников, – сказал он. – Мусса был прав. Это бесчестный поступок.
– Можешь уезжать, – пожал плечами Аттиси.
Он не мог силой приказа удержать Тахера и еще дюжину тех, кто собрался уехать. Они вправе возражать. С ним останется достаточно мужественных воинов, и они завершат начатое.
Аттиси перебрался на склон другого холма. Тот был значительно ближе к Айн-Эль-Керме. Там стояли Тамрит и Махди.
– По варварам нанесен второй удар, – сказал он. – Вскоре мир узнает о силе сынов пустыни. Ахитагель будет доволен.
Махди его не слушал, глядя на одинокую фигуру человека, на коленях которого покоилась голова мертвой собаки.
Эта сцена всерьез тронула его.
Ему было жаль собаку.
Поль споткнулся и рухнул на колени. Мышцы ног дрожали от напряжения.
Стремясь поскорее достичь Амгида, отчаявшиеся люди решились на длительный ночной переход. Самых слабых усадили на верблюдов. Пристроить Хакима было уже негде, и Поль нес его на спине.
Сандо умер. Этого никто не заметил, пока его тело не соскользнуло и не повисло под брюхом верблюда. У них не было ни лопат, ни времени, чтобы вырыть настоящую могилу. Поль горстями черпал песок и засыпал тело инженера, пока кожа на руках не покрылась кровавыми трещинами. Он не пролил ни слезинки, ибо привычные эмоции сменились отупением.
– Je suis désolée[75], – прошептал Поль. – Сандо, я сожалею, что не смог сделать для вас больше. Простите, что не читаю по вам молитвы.
Диану и Побеген немного оправились и хотя бы могли самостоятельно идти. Брам и Маржоле брели вместе, помогая друг другу и как-то ухитряясь не выронить винтовки, хотя постоянно спотыкались и почти не соображали.
