Оба заколебались, но затем двинулись вперед и встали по обеим сторонам Муссы. Это был известный маневр, который он видел часто. Он не мог двигаться вперед и не мог отступить. Мусса проклинал себя за непредусмотрительность, но в подобной ситуации не мог ничего сделать, кроме расправы с обоими. Мусса смотрел на них, держа меч наготове, но его окружили со всех сторон.
Один остановился у него за спиной, отрезав доступ к вьючным верблюдам. Затем обеими руками взмахнул копьем, словно дубиной. Мусса услышал звук и поднял меч, но было слишком поздно. Он свалился с мехари. Така сердито заверещала под колпаком.
Туареги остановили своих мехари, чтобы не наехать на лежавшего без сознания человека. Они все знали Муссу. И хотя он встрял в их расправу с французами, никто не хотел причинять ему вред.
Аттиси прикинул, как наилучшим образом удержать Муссу от дальнейшего вмешательства.
– Оставьте только его мехари и запас воды на два дня. Никакой еды. Сокола отнесите к бурдюкам с водой. Все остальное мы забираем.
Когда Мусса снова явится помогать французам, те уже будут мертвы. В живых не останется никто.
Колодца Айн-Эль-Керма они достигли глубокой ночью, одолевая последние метры чуть ли не ползком. Огрубелыми пальцами стали разрывать неподатливый песок, пытаясь скорее добраться до водоносного слоя. Люди спорили из-за очереди. Их
На рассвете знакомый крик стрелка, заменившего
– Туареги! – закричал Поль, вскакивая на ноги.
Лагерь мгновенно пробудился. Люди хватались за винтовки. Звучали приказы. Цепь туарегов не шелохнулась.
– Диану, это наш шанс! – воскликнул Поль, возбужденно указывая в сторону туарегских всадников. – Смотрите, где они стоят! Они в уязвимом положении. Если действовать быстро, мы сумеем занять позицию на возвышении! Пятнадцать человек с одного фланга, пятнадцать с другого, остальные цепью по фронту. Они попадут под перекрестный огонь. Если нам не удастся уничтожить их всех, мы нанесем им ощутимый урон и заставим отступить! Нельзя упускать такой момент!
Диану вел себя так, словно ничего не услышал.
– Побеген! – крикнул лейтенант, отталкивая Поля. – Занять оборону! Выстроить огневой рубеж!
Пока сержант выполнял приказ, туареги начали исчезать, уезжая в северном направлении. Вскоре от них не осталось и следа.
– Видите? – спросил Диану. – Мы бы ничего не могли с ними сделать. Слишком поздно. Они не хотят попадать под огонь наших винтовок. Не хотят сражаться с нами в этих местах, – торжествуя, но с оттенком неуверенности объявил лейтенант.
Он оглянулся, желая видеть, согласны ли с ним остальные. Эль-Мадани смотрел в другую сторону. Побеген был чем-то занят. Лица Брама и Маржоле оставались бесстрастными.
– Конечно, они не хотят попадать под огонь наших винтовок, – подхватил Поль. – Потому-то мы и должны были дать им бой.
Он был зол и пытался сообразить, как ему следует действовать. Он вспомнил слова стрелка Мустафы бен Жарди: «Мы хотим, чтобы вы знали: мы готовы пойти с вами и сражаться, как надлежит мужчинам… Мы готовы подчиняться вашим приказам».
Это означало бы бунт. Но это же могло оказаться единственным способом выжить. Теперь Поль не сомневался, что Диану вообще не намерен сражаться. Лейтенант способен лишь убегать от туарегов.
В этот момент показались три мехари, двигавшиеся с юго-востока.
– Те же, что и вчера, – сказал Диану, следя за их приближением. – Насчет людей не уверен, но я узнал верблюдов.
Туареги везли тяжелые мешки. Подъехав ближе, они сбросили мешки на землю, подняв облако пыли.
Эль-Мадани и Побеген двинулись им навстречу.
– А где овцы и верблюды, которых вы обещали? – спросил Эль-Мадани, пока Побеген отсчитывал деньги за финики.
– Сейчас кель-рела находятся слишком близко отсюда, – ответил один из туарегов. – Их намного больше, чем нас, и нам с ними не справиться. Днем, когда они будут далеко, мы снова приедем.
Туареги взяли деньги и уехали.
Позабыв о дисциплине, стрелки бросились к мешкам с финиками. И вновь люди потрошили мешки, вновь их руки остервенело хватали темные сладкие комки. На этот раз фиников с избытком хватало всем, но оголодавшие люди все так же ссорились, стараясь заграбастать побольше. И опять Белкасем разбивал носы и ставил синяки, набивая свой мешок. Недотепа крутился под ногами, подхватывал то, что падало, и мгновенно съедал.
