– Яд
Колонна находилась в ужасающем положении. Люди были измотаны и деморализованы. Времени на отдых всегда оказывалось недостаточно. Вскоре недосчитались пятерых умерших или пропавших без вести. Более тридцати особо сильно пострадали от яда. Они и через два дня оставались полубезумными, что-то бормочущими себе под нос. Их приходилось подталкивать или тащить в нужном направлении. Поль не раз наблюдал, как стрелки бросали свои винтовки и продолжали путь совершенно незащищенными. Некоторые делали это из-за поражения ядом, попросту забыв, зачем нужно оружие. Иные – вполне осознанно, поскольку начинали сдавать позиции.
– А какая разница? – выслушав упрек Поля, спросил один из таких. – Разве винтовка справится с дьяволом? Как можно стрелять в того, кого не видишь? Как можно убить того, кто не умирает?
Эти слова взбесили Поля. Он выхватил пистолет и помахал перед лицом стрелка:
– Ты готов бросить оружие, чтобы враги подобрали твою винтовку и обратили против нас?
Голос Поля разносился окрест. Он выстрелил в воздух. Оторопевшая колонна прекратила движение. Никто еще не видел младшего лейтенанта де Вриса в таком состоянии. Казалось, общее безумие захватило и его.
– Нам противостоит не дьявол! У этих людей нет никаких сверхъестественных сил! Они – примитивные дикари! Слышишь?
Стрелок робко кивнул и нагнулся за винтовкой.
Сражение произошло там, где и предсказывал Эль-Мадани. В Амгиде.
Сначала они увидели дюны: высокую гряду, огибавшую подход к колодцу с западной стороны. Дальше лежало плато Тассили с его странными и причудливыми природными скульптурами из песчаника. Это было суровое и красивое место. Колонна достигла вершины длинной горной цепи, круто обрывавшейся вниз, где находилось глубокое ущелье. По дну ущелья протекал ручей, о котором все они так грезили. А между колонной и ручьем расположилась живая цепь туарегских всадников на мехари, преграждавших путь к воде.
Поль опустил Хакима на землю. Парень застонал, оставаясь в бессознательном состоянии. Поль смотрел в бинокль на туарегов и чувствовал нарастающую тяжесть в груди. Туареги стали для него не просто врагами. Они превратились в предмет ненависти. Ему хотелось прыгнуть на них и самому расправиться со всеми. Каждый из них заслуживал не просто смерти, а казни, соразмерной жестокостям, которые они учинили. Усилием воли он приказал себе успокоиться.
– У них есть карабины, – сказал он Диану, тяжело опустившемуся рядом. – Но немного. И с точки зрения обороны положение у них отвратительное. Мы можем разделаться с ними.
– Их слишком много, – прошептал Диану, который был слишком ослаблен, чтобы говорить обычным голосом. – Это равносильно самоубийству.
– Черт побери, ну когда вы прекратите робеть перед ними?! – взорвался Поль. – Вы ничем не лучше стрелков, бросавших винтовки! В таком случае почему не пойти к ним и не сдаться? Чего оттягивать смерть, если вы не собираетесь сражаться? Что вы за человек? Да вы просто трус!
Диану побагровел и вскинул руку, намереваясь ударить Поля, однако промахнулся и упал, тяжело дыша.
– Вы не имеете права, – прохрипел он. – Извольте выполнять приказы, младший лейтенант де Врис.
Поль посмотрел на тех, кто был у него за спиной. Здоровых насчитывалось человек двадцать и среди них только двенадцать стрелков.
– Диану, у нас нет выбора. Нужно дать туарегам бой здесь, или мы действительно все перемрем.
Диану вновь покачал головой:
– Я сказал, ждите. Посмотрим, что они предпримут.
Поль принял решение.
– Я устал ждать, – заявил он лейтенанту и стал отползать назад.
– А я устал спорить. – Рука Диану не имела прежней твердости, но пистолет был нацелен на голову Поля. – Если вздумаете ослушаться моих приказов, застрелю на месте.
По сигналу Аттиси первая волна ихаггаренов устремилась в атаку: пятьдесят воинов, которые с криками размахивали мечами и щитами. К их крикам примешивался рев мехари. От недавней тишины ущелья не осталось и следа. Даже при таком средневековом вооружении туареги производили устрашающее впечатление.
По всей французской цепи стрелки занимали позиции, готовясь вести огонь. Эль-Мадани бегал взад-вперед, выкрикивая приказы. Поначалу стрельба велась хаотично, но быстро обретала упорядоченность, когда в стрелках пробуждались навыки и привычка к определенной дисциплине. Эхо выстрелов гремело по всему ущелью. Забыв о недавней стычке, Поль и Диану стреляли по надвигающимся туарегским воинам. Поль сразил одного туарега и испытал прилив возбуждения, глядя, как тот скатился с мехари, снова выстрелил, но промахнулся. Третьим выстрелом он сшиб второго туарега. Подхлестываемая лихорадкой сражения, в жилах Поля забурлила кровь. Руки стали крепкими и уверенными. Недавнее утомление исчезло.
