Атакующие туареги быстро дрогнули под смертоносным огнем винтовок Гра. Потеряв дюжину убитыми, остальные в спешке отступили. Ущелье заволокло пылью, сквозь которую проникал только общий гвалт. Туареги быстро перестроились и снова двинулись в атаку. Основная часть атаковала с фронта, но часть двинулась в обход, подползая к ничего не подозревающим стрелкам с флангов и убивая их копьями и ножами. Люди едва успевали вскрикнуть перед смертью. Так продолжалось несколько часов. Яростные всплески ужаса и смерти перемежались с напряженным ожиданием.
Все это время трофейные винтовки туарегов молчали.
– Должно быть, у них не осталось патронов, – сказал Диану.
В один из моментов затишья Аттиси осуществил задуманный маневр. На вершину утеса с противоположной стороны ущелья туарегский воин привел пленного. По обеим сторонам все молча смотрели, загипнотизированные этой сценой.
–
Пленного заставили опуститься на колени. С головы сняли кожаный мешок. Несчастный прищурился от яркого света и огляделся, пытаясь понять, где находится. Чувствовалось, он понял, что́ его ждет, и над ущельем зазвучал его спокойный голос, читающий молитву. Она была слышна всем. Туарег занес над головой
– Боже мой! – пробормотал Диану.
Наконец-то он перестал выжидать. Лейтенант встал, сделал несколько шагов вперед, затем обернулся, зовя за собой остальных. Ужасное зрелище заставило подняться и их. Остатки французской экспедиции бросились в атаку. Именно этого и дожидался Аттиси. Из потайных мест между скалами ударили туарегские винтовки, молчавшие весь день. Диану упал, сраженный выстрелом в голову. Вслед за ним были убиты сначала Брам, затем Маржоле, пытавшиеся ему помочь. Огонь туарегов косил шамба, не щадя и стрелков. Оставшиеся яростно стреляли, но это почти ничего не давало. Туарегские воины были надежно укрыты и радостными криками сопровождали их успех.
Аттиси ликовал. Его последний сюрприз удался.
Солнце, опускавшееся за дюны, делало их похожими на холмы из золота. В западной части неба теснились розовые облачка, напоминавшие легкие клочки ваты, подсвеченные солнцем. От них исходило неестественное, сказочное сияние. Закат был редкостной красоты. Таких Поль еще не видел.
Он сидел, понурив плечи, выжатый до предела. Они только что закончили хоронить погибших, вырыв неглубокие могилы. Хакима он погребал сам, осторожно уложив совсем легкое, маленькое тело своего помощника на песчаное ложе, окаймленное камнями, головой на восток, как того требовал обычай ислама. Поверх Поль набросал песка и земли, добавив сверху слой камней. Когда битва с туарегами только начиналась, Хаким был еще жив. Трудно сказать, что́ оборвало его жизнь – туарегская отрава или вызванная ею лихорадка. Смерть парня никто не заметил. Поль и сам не знал, пока не подошел к нему, чтобы дать воды.
После сражения Поль ползком обследовал французские позиции, оценивая потери и общее состояние. Погибло восемнадцать человек, в живых осталось тридцать три. Правильнее было бы назвать их полуживыми. Поль остро чувствовал одиночество. Из французов остались только он и Побеген, все еще находящийся в своем бредовом мире.
Вся полнота командования перешла к Полю.
В Амгиде уже который час сохранялась тишина. Туареги никуда не ушли, однако не показывались. Они рассеялись и ждали. Поль изучал их позиции, прикидывал расстояние и варианты, всякий раз приходя к неутешительному выводу: все имевшиеся возможности были упущены. Причин тому было несколько: трусость и некомпетентность, отравленные финики и дьявольское коварство туарегов.
– Мы не сможем подойти к колодцу, – хмуро заявил он Эль-Мадани.
– Согласен, – кивнул старый воин. – Я насчитал почти полсотни дьяволов убитыми, но туареги и сейчас впятеро превосходят нас. У них есть вода и пища. Они могут ждать до бесконечности. Нам придется идти в обход, и чем раньше, тем лучше.
– Как по-твоему, каким будет их следующий шаг?
Эль-Мадани задумался.
– Лейтенант, я могу ошибаться, но сдается мне, что на этом их козни закончились. Они еще могут послать нескольких человек, чтобы мотать нам нервы, однако за Амгидом их владения обрываются. Им незачем идти дальше. Они указали нам на дверь. Они рассчитывают, что остальное сделает пустыня. Если кто-нибудь из нас живым доберется до Уарглы и расскажет миру о случившемся, тем лучше для них и их владений.
– Насчет пустыни туареги правы.
Поль не строил иллюзий насчет будущего. Со времени бойни в Тадженуте прошло всего три недели, показавшиеся им вечностью. А ведь они не прошли даже половины пути до Уарглы.
