Дважды его рука нащупывала рукоятку пистолета за поясом и пальцы сжимались вокруг нее. Первый раз он разжал пальцы. Второй – вытащил пистолет и положил у головы. Поль с трудом ворочался в тесном пространстве, пока пистолет не оказался возле рта. Он стал запихивать дуло в рот, пока не ощутил вкус металла, обещавший сладостное избавление. Оно было так близко, совсем рядом. Палец лег на спусковой крючок. Поль закрыл глаза, раздул ноздри и сделал глубокий вдох.
Потом вскрикнул, как от боли. Он не мог покончить с собой.
И тогда он взмолился: «Боже, сделай так, чтобы этот кошмар закончился! Прошу, умоляю Тебя! Если Ты это сделаешь, я вновь уверую, я покаюсь в богохульстве, сомнениях и ересях и до самой смерти останусь праведным католиком».
Но кошмар не заканчивался. Буря еще долгие часы властвовала над этой частью пустыни, пока ранним утром третьего дня ветер не начал утихать. Поль не сразу в это поверил, решив, что пустыня дурачит их очередной своей жестокой уловкой, однако шум бури слабел, воздух обретал прозрачность, и небо розовело, возвещая новый славный день.
Люди медленно поднимались, стряхивая с себя песчаные покрывала. Но не все. Кто-то умер во время бури, задохнувшись, не выдержав безумия, жажды, голода. Кто-то свел счеты с жизнью. Умерших не надо было искать. Из песка торчали их руки, ноги и верхушки тюрбанов. Ни у кого не возникло желания раскапывать их и узнавать причину смерти каждого. Пустыня их уже похоронила.
Они шли еще два дня, движущиеся человеческие оболочки, чьи шаги становились все сбивчивее. Появившаяся стая ворон следовала за ними, словно черная тень смерти. Вид у этих крупных птиц был омерзительный. Вороны каркали и танцевали на песке и дразнили людей, разевая клювы в подобии улыбки. Попытки застрелить хотя бы одну заканчивались ничем: вороны спокойно перепархивали на другое место.
Безносый погонщик верблюдов Джемаль умер на подходе к колодцу Гасси-Туиль. Вечером он вполне сносно себя чувствовал, а утром попросту не проснулся. Его худощавое тело скрючилось вокруг мешка, в который он обычно собирал верблюжий навоз. Джемаля забросали песком, положив сверху несколько камней. Еще одна могила. Похоронный ритуал превратился в обыденное дело.
Утром Поля удивило обилие разговоров. Он привык, что на привалах люди просто ложились, утомленные переходом, и говорить у них не было ни сил, ни желания. Когда шли, они тоже держались не вместе, а разбредались на большие расстояния, высматривая что-нибудь съедобное. Пора было трогаться в путь, а люди почему-то сбились в небольшие кучки. Некоторые пристально смотрели на него, но тут же отводили глаза. Стоило ему подойти ближе, они умолкали. Что же они задумали? Надо будет спросить у Эль-Мадани.
Остатки колонны все-таки двинулись в путь и прошли совсем немного, когда Поль заметил, что Белкасем отстал. Поначалу он не придал этому значения, а когда обернулся снова, увидел бывшего мясника, идущего назад к колодцу. Сабля, как обычно, болталась у того за спиной, словно упряжь.
– Куда это Белкасем отправился? – подойдя к Эль-Мадани, спросил Поль.
– В преисподнюю, – пожав плечами, ответил сержант.
– Так мы уже там, – хрипло прошептал Поль, радуясь тому, что посчитал шуткой старого воина. – Неужели ему мало?
– Может, поохотиться решил. Не знаю.
Эль-Мадани не был настроен разговаривать и почему-то избегал смотреть Полю в глаза.
К полудню они сделали привал, где их и догнал Белкасем, который сгибался под тяжелой ношей, завернутой в грязные тряпки. Он снял груз с плеч, развернул и вскоре оказался напротив Поля, выложив перед ним большой кусок мяса. Поль с изумлением посмотрел на мясника.
– Угощайтесь, лейтенант, – великодушно предложил Белкасем. – Я еще вчера видел ее у колодца. Думал, померещилось. Решил вернуться и проверить.
Поль моргал, глядя на мясо. Жара мешала соображать, и он далеко не сразу понял. Наконец до него дошло: Белкасем принес вовсе не горную овцу. Поль в ужасе отпрянул, потом отодвинулся подальше. Появились рвотные судороги, однако желудку было нечего исторгать. Поль встал на колени. Он кашлял и плевался, давясь слюной.
Поднявшись, Поль двинулся на Белкасема. Мясник опасливо поглядывал на младшего лейтенанта. Сабля подполковника, которой он разделывал мясо, оставалась у него в руке. По глазам Белкасема было видно: случись что, он пустит оружие в ход.
– Что ты наделал?! – закричал Поль. – Как ты мог?! Боже мой, до чего ты докатился, Белкасем! Если ты притронешься еще к кому-то, мертвому или живому, я тебя убью! Боже, прости его, прости всех нас. Белкасем, закопай труп. Немедленно!
Мясник покачал головой и нагнулся за куском:
– Не желаете есть, не надо. Другие съедят.
Сапог Поля ударил Белкасема в висок, и мясник рухнул на землю.
– Зарывайте! – приказал он другим стрелкам. – Сейчас же!
Никто из них и не подумал выполнить приказ. Поль выстрелил из пистолета в воздух. Люди вздрогнули, но не двинулись с места.
