Холодная черная речная вода перехлестывала через передний край плота. Мусса неутомимо греб, отталкиваясь веслом, погружая и поднимая его, погружая и поднимая. Поль на другой стороне делал то же самое. Плот несся вперед, слегка покачиваясь от совместных усилий ребят. Таких приключений у них еще не было. Вот только шум позади все портил, нагоняя страху. За спиной разворачивалась настоящая чертовщина; казалось, весь Париж просыпался, чтобы пуститься за ними в погоню. Мусса не хотел думать о том, в какой переплет они попали, не хотел представлять выражение отцовского лица, когда ополченцы приволокут их в шато. «Мы не должны попасть им в руки!» – решил он и выкинул из головы все мысли вообще. Сейчас не время для раздумий, сейчас вообще не время для чего-либо, кроме улепетывания на плоту, одновременно вызывавшего ликование и страх. От возбуждения у Муссы горело все тело, ум был сосредоточен на ритме движения. Нечего вертеть головой по сторонам. Надо смотреть только вперед, по течению. Мусса старался держать плот на середине реки, не желая испытывать судьбу и подходить слишком близко к тому или иному берегу. Там могут оказаться пешие солдаты, высматривающие нарушителей спокойствия, а то и всадники. Неподалеку на самой середине реки был остров. Нужно плыть туда. Загребай, поднимай, загребай, поднимай. Мальчишки гребли на пределе сил.
Марсель осматривал реку по воображаемым квадратам, перемещая взгляд и давая глазам приспособиться. Все его чувства были обострены. Ему отчаянно хотелось курить, однако он не смел отвести взгляд от воды. «Где же эти мерзавцы?» – думал он. Марсель вертел в руках винтовку, задаваясь вопросом: сумеет ли его оружие выстрелить, как надо, когда потребуется стрелять? Порой случались трагические осечки, и пуля вылетала не из ствола, а с обратной стороны, прямо в лицо стрелявшему. Эх, ему бы новенькую винтовку Шасспо, а не эту старую tabatière[41]. И вдруг он увидел какое-то движение на воде, отчего замер. Что там? Просто волна? Бревно? Марсель до боли напряг глаза, силясь разглядеть. Потом потер их, но было слишком темно. С места, откуда он смотрел, вода казалась полной разных фокусов. Куда ни глянь, вроде что-то есть, а присмотришься – ничего. И вот опять! Там что-то двигалось!
– Эй! – крикнул Марсель, ни к кому не обращаясь.
Он вскинул винтовку, приложил к плечу, наклонился и уперся локтями в стену парапета. Нашел место, куда целиться, поморгал, очищая глаза от последствий сигаретного дыма и алкоголя. У него зашевелились волосы на затылке. Марсель нажал на спусковой крючок.
Пуля нырнула в воду рядом с плотом. Ребята слышали звук, но поначалу не поняли и лишь мгновение спустя сообразили, что это винтовочный выстрел.
– Мусса, они по нам
Осознание того, что по ним стреляют, погнало страх по всему телу. Теперь Полю сдавило не только горло, но и грудь, почти лишив возможности дышать.
– Греби быстрее! – ответил Мусса. – Мы должны выскользнуть из досягаемости их винтовок!
– Нет, давай им скажем…
Поль не успел договорить. Марсель перезарядил винтовку и выстрелил снова. Вторая пуля ударила еще ближе. Ее звук заставил Поля содрогнуться. Он понял, что их безопасное приключение неожиданно сделалось смертельно опасным. Теперь солдаты и сзади, и сверху решили найти и уничтожить пассажиров маленького плота. «Они не знают, что мы всего-навсего десятилетние мальчишки, – подумал Поль. – Они не знают, что мы никакие не пруссаки». У него бешено заколотилось сердце. Он закрыл глаза и почувствовал, что мочится прямо в штаны.
– Заткнись и греби! – прошипел Мусса.
Плот быстро помчался дальше. Теперь от скорости зависела жизнь их обоих. Впереди слабо просматривались очертания речного острова. Далеко за спиной, у городской стены, слышались «чух-чух» паровой машины. Одна из канонерок была готова отплыть в погоню.
А на стене, на расстоянии мили в обе стороны, тревога только нарастала, хотя ясности по-прежнему не было. Гасли фонари, караульные спешили на свои посты. На бастионах солдаты перекликались друг с другом. В темноту летели слова приказов. Сонный и полупьяный гарнизон поднимался по тревоге. Учений с солдатами не проводили, и потому лишь немногие знали, как надо действовать. Большинство ограничивалось тем, что в полупаническом состоянии добегало до края стены и всматривалось в темноту, стараясь разглядеть невидимого врага.
– Что случилось? – недоуменно спрашивали друг друга солдаты.
Ответа не знал никто, однако все понимали:
Неподалеку от Марселя на бастион прибежали еще двое караульных. Услышав первый выстрел, они захотели узнать, что происходит.
– Там, внизу! – крикнул им Марсель.
– Где? – спросил один. – Я ни черта не вижу!
