Мощный, суровый голос, послышавшийся с одной из канонерок, вызвал у ребят холодный страх. Проснувшийся матрос всматривался в темноту. Поль и Мусса инстинктивно пригнулись и стали изо всех сил грести, разворачивая плот и стараясь как можно меньше шуметь. Матрос отчетливо слышал звуки их весел, но ничего не видел.
– Кто там? Назовите себя! – потребовал он.
Остальные стояли и вглядывались. Их голоса звенели над маленьким плотом, плывущим вниз по течению и набиравшим скорость.
– Неизвестное судно на воде! – закричал кто-то из матросов.
– Развести пары! – крикнул другой.
– Расчеты к орудиям!
Канонерки ожили. Матросы, спавшие на борту, проснулись. Мальчишки гребли как сумасшедшие, с ужасом слушая нараставший шум позади. Забыв про осторожность, они все отчаяннее работали веслами, благо столпотворение на канонерках заглушало звуки их гребли. Сзади слышался металлический лязг и клацанье каких-то инструментов. Это матросы спешно растапливали котлы. Но чтобы довести воду до кипения, требовалось время, которое команды старались не тратить понапрасну. Никто не знал, то ли это внезапное нападение пруссаков, то ли сам Бисмарк решил совершить ночную прогулку по Сене.
Боцман, спавший глубоким сном и разбуженный матросами, быстро сообразил: паровые машины канонерок еще не скоро придут в рабочее состояние, а потому решил действовать без промедления. Вместе с пятью матросами он пустился в опасный путь, переходя с палубы на палубу. Его целью был один из обитых железными листами шлюпов – небольшой открытой лодки с длинными веслами и единственным орудием. Матросы сядут на весла и поплывут в погоню за нарушителем спокойствия. Шлюп был привязан между двумя канонерками, что не позволяло отчалить мгновенно. Боцман зычно отдавал приказы, пока матросы яростно работали, пытаясь освободить шлюп.
– Отдать швартовы! – в отчаянии заорал он на матроса, замешкавшегося с канатом; они теряли драгоценное время. – Faites vite![40] Торопитесь! Быстрее!
Паника, с которой мальчишки едва справлялись, придавала быстроты их рукам. Поль и Мусса гребли с максимальной скоростью, на какую были способны. Их ужасала шумиха, поднятая на канонерках.
– Они за нами гонятся? – спросил Мусса.
Поль обернулся. Он ничего не видел, кроме темной воды, но всматриваться не собирался.
– Пока непонятно, – буркнул он.
Всякий раз, когда весло Муссы поднималось над водой, брызги попадали Полю на лицо и стекали по щеками и подбородку. Руки у обоих саднило от напряжения. Плот проплыл мимо городской стены, вышел в открытые воды и стал двигаться быстрее.
Марселю Жюльену везло в игре. Ему шли хорошие карты. И в этот момент он услышал крики. Значит, ему не почудилось. Там действительно что-то было! Он молча схватил винтовку и бросился на свой пост у края бастиона, откуда ему был виден участок реки и канонерки. Побросав карты, остальные караульные тоже помчались на свои посты.
– Никак генеральное наступление? – нервозно спросил кто-то.
Все они очень боялись ночного нападения.
Марсель видел матросов, суетящихся на палубах канонерок. Их силуэты подсвечивались пламенем топок паровых котлов. Он не понимал, что именно происходит, кроме самого факта столпотворения. Что-то все-таки случилось. Глаза Марселя начали обшаривать воду, методично двигаясь взад-вперед от ближнего берега к дальнему. Его поиски начинались от канонерок и охватывали темное пространство вниз по течению. Продолжая глядеть на воду, он снял винтовку и поместил под левую руку.
– Я ухлопаю пруссака! – пообещал себе Марсель.
Возбуждение заглушило в нем страх. У него участился пульс. То же возбуждение протрезвило его. Взгляд караульного двигался быстро и методично. Черт! Ничего, кроме этой темени! Он вновь посмотрел в сторону канонерок. На палубах зажгли фонари. Матросы продолжали лихорадочно трудиться. Караульные увидел шлюп, отделившийся от цепи канонерок. Длинные весла были похожи на тонкие крылья. Гребцы разворачивали лодку в нужном направлении. Раздался пронзительный свисток, опять сменившийся криками.
