К сожалению, у стабильности во времени есть и другая сторона. Мачеха при визитах Саши всегда будет просить провести в дом телефон. Хотя знает, что технической возможности нет. Можно только запараллелиться с капитаном дальнего плавания, у которого сын садист. Но капитан не согласится, он слышал о мачехином характере. Я против объединения с Крабом в любом вопросе. Мое мнение для мачехи ноль. А зря. Полина Диомидовна сделает так, как я скажу.
Но все равно мачеха за глаза будет хулить Сашу. Привычка, наверное… И еще: стабильность означает, что я навсегда останусь в Нижне-Румске. Полина Диомидовна найдет приличное место и так далее. Но не хочу, городской Олимп не нужен. Просто мне хорошо в доме Воеводы. На деле я младший брат и приемный сын. И могу делать в квартире что угодно. Например, подойти к книжному шкафу, и полистать один из томов собрания сочинений Вождя. Обложка из мягкой красной кожи вызывает уважение. Близость к Партии дает нам с Сашей обходиться без комплексов, зависти, жлобизма. Хотя, возможно, мы с ним сами по себе такие.
Саша надежен и умеет все. Не то что я. Разбирает и собирает свой мотоцикл. Провел электричество в отцовский сарай. Рядом со своим домом, у забора военкомата, возвел гараж с расчетом на машину. Я трудился рядом. Мы укрепляли стропила на крыше, работа завершалась, и я топором перерубил себе жилы у левого запястья. У Саши округлились глаза, такие у него вижу впервые. День выходной, повезло. Полина Диомидовна, рассмотрев рану, превращает в порошок какую-то таблетку. Крови нет вовсе. Расправив жилы, засыпает порошком рану и туго перебинтовывает. Несколько перевязок, и через трое суток рука прежняя. Но остается шрамик, на всю жизнь. Напоминанием: разумная любовь превыше любого лекарства и врача.
Идем с Сашей мимо центрального универмага-гастронома, рядом с его домом. Народ расступается, обтекает нас, как река валуны порога. Никто не смотрит нам в глаза. Боятся показать бессильную зависть и злобу. Но разве такое можно скрыть?
– Валера! – смеется Саша, – И так всегда. Как говорит военком: «Куда солдата ни целуй, везде у него задница».
Из окна магазина с рекламного щита улыбается метровый младенец с ложкой во рту. Под ним надпись: «Наш малыш прибавил в весе, ел питательные смеси». Саша тряхнул крупными черными кудрями и снова рассмеялся, блеснув золотой коронкой. И добавил:
– Нет, ни ложкой их взять, ни плеткой. Они не изменятся. Ибо в принципе неизменяемы и неубеждаемы.
Я слушаю, смотрю и думаю. Думаю и слушаю.
– В нашей с тобой стране нормальное уличное движение невозможно. Ни дорог, ни правильных правил. Вот если забетонировать всю территорию… И понастроить караван-бараков. Как ты считаешь?
Да, согласился я молча, дорог в городе нет. Целые улицы иногда пропадают. А на других можно и днем ноги переломать. И нет выезда на Большую Землю, в Империю. Но все забетонировать? Бетона и рабсилы не хватит, Империя чересчур велика.
Рабсилы недостает и в органах защиты правопорядка. Нижне-Румск уверенно держит лидирующее место по уровню преступности в списке минигородов. Недавно, перед моим вступлением в оперотряд, из Ерофейска прислали свежего начальника уголовного розыска. С задачей нормализовать показатели. Получится, – вернется на высшую должность. И он использует оперативный отряд Резерва на полную катушку. В его игре мне пришлось исполнить роль жертвенной пешки. Уголовно-полицейская киноромантика задурила голову, и смысла своей роли я вовремя не понял. А роль тривиально-классическая: внедриться в банду, промышляющую квартирными кражами и грабежами торговых точек. С тем, чтобы взять на горячем…
Пришлось демонстративно покинуть оперативный отряд. Меня проверили на маленьком деле. Скоро заслужил доверие. Воров накрыла на месте преступления полицейская засада. Банду определили в зону, а я вернулся к прежнему ритму жизни. Поднимая себя, начальник уголовного розыска развернул рекламу вокруг меня. Грамота управления внутренних дел Крайнестана, статья в краевой газете с описанием подвига… Задумался-засомневался один Саша: ведь полицейские сводки-отчеты читают и правонарушители. Как специально, сделали так, чтобы раскрыть им личность «шпиона-предателя». Начальник уголовки вернулся с триумфом в Ерофейск. А я остался в Нижне-Румске с бесполезной «корочкой» внештатного сотрудника уголовного розыска.
«Чужой» оперативный отряд занес мое имя в черный список. Такие вещи не проходят бесследно. Борьба оперативных отрядов не способна устранить зло. И я ощутил близкое дыхание Нечто. Или Некто…
Но Воевода оставался рядом. Я больше провожу времени в его квартире, чем в отцовском доме. Мы будто вечно знаем друг друга. Его мотоцикл мог разбудить сонную тишь окраинной улицы и на утренней заре. Просто ему делается скучно, и он едет ко мне.
– Как ты тут, без моей заботы? – спрашивает он с улыбкой, щуря густую черноту.
– Без заботы живем беззаботно, – отвечаю я серьезно, скрывая радость.
– Тогда садись. Поедем, позавтракаем. Мать приготовила кое-что…
