Я не запомнил всех. Они приезжали то на два дня, то на недельку. Квартира наполнялась шорохом и визгом. О чем с ними говорить, представления не имел. Одна, очень степенная и на вид высокообразованная дочка краевого министра по прибытию тотчас устремилась к книжным полкам. Я сказал себе: «О!». Не глядя, она выхватила томик «Трех гвардейцев» и углубилась в строчки. Очень скоро ее интеллектуальный пыл остановила фраза: «Поелику г-н Шевалье…» И, глубокомысленно расширив глазки, она обратилась к Саше:
– А что такое «поелику» и что такое «г-н»?
Я сказал себе: «А-а…» Саша с превеликим усилием сдержал приступ смеха и принялся разъяснять. Ответ оказался забавнее вопроса. В отличие от Саши, я не смог удержаться… После завершения смотрин и отъезда дам из высшего крайнестанского круга Саша сказал:
– Ну, ты не прав, Валера. Зачем отлуп? Она так поелична!
И замурлыкал одну из любимых песенок:
– Приди ко мне, моя лилипуточка…
Вот так, день за днем, книжные чары и близость к Воеводе оттесняли от меня ароматы винегрета и самогона. Школа близилась к завершению. Полина Диомидовна привезла Татьяну и Машушу. Первая выше меня, вторая ниже. Этот привоз попал в цель. Через пару лет Саша женится на Татьяне. Ее папа – большой чин в управлении имперской безопасности. Папа Машуши – генерал в штабе Крайнестанского военного округа. Машуша – стройно худенькая. Татьяна – пышная, лицом как полная луна, походит на принцесс из фильмов о южной стране Хинд.
Но я никак не мог определиться с женским идеалом. И как-то вспомнил о красавице из знаменитой ленты «Темноморочка». Саша смешно хихикнул, пошевелил губами, покусал зубами нижнюю, расширил бойницы глаз.
– Темноморочка… Проще надо быть. Беломорканалочка – вот кто тебе нужен. И роднее, и звучит как…
– Почему роднее? – не понял я.
– А рядом с ней южный берег Темного Понта не виден. Всё кругом будет свое. Родная девочка в полосатом бушлатике…
К концу одиннадцатого класса я определился с будущим. И полностью приготовился к поступлению в летное военное училище, расположенное на другом краю Империи. Успел даже пройти медицинскую комиссию. Боря, лучший спортсмен школы, решил ехать со мной, но комиссию завалил. Такой вышел парадокс.
Но еще не все шары вошли в игру. Военный комиссар города прибыл в родную школу. Меня там не нашел, но обнаружил в моем активе десяток стимулирующих двоек. Затем повесткой пригласил на встречу, открыл блокнот, перечислил предметы и оценки. И заявил:
– Империя не дойная корова. Проехать тысячи километров, чтобы завалить экзамены – роскошь.
Я попытался объяснить истинное положение дел, но он и слушать не стал. Однако! У меня оставался легкий способ сломать сопротивление военкома – обратиться к Полине Диомидовне. Но нет – действует внутренний запрет на просьбы-жалобы.
И настроение закачалось, будущее вновь застлал серый туман. На фарватере засветились знакомые бакены: завод, профтехучилище, институт в Ерофейске… Но какие там профессии, в тех институтах? Да и стипендии таковы, что студенты не выживают без помощи со стороны. Просить у мачехи?
Выход из тупика давно имелся у того же военкома. Пригласил в кабинет и с ходу предложил выбор: один из трех военных институтов на территории Крайнестана. Автомобильный, танковый, общевойсковой… Задав несколько уточняющих вопросов, я выбрал расположенный в приличном городе. У военкома – разнарядка; а мне армии не избежать. Причем службы кадровой, а не срочной. От этого распределяющего кабинета до пенсии… Если не потеряюсь на какой-нибудь войне.
Вернулось чувство близкой опасности. Тьма не исчезла, просто притаилась. Никто из знакомых не желает посвятить жизнь службе в Имперских вооруженных силах. Некомфортно там. Все мечтают обустроиться с минимальным риском и максимальным удобством.
У Воеводы два взгляда. Для всех – стальной, пружинистый тонкий прищур с напряжением мышц челюсти. Для близких – прищур теплый, без напряжения, с подрагивающими от готовности рассмеяться ресницами. Черные кудри во втором варианте светятся легким серебром. А ведь седины нет. Это замечаю не только я, но и мать.
Мать, Полина Диомидовна, – исключительная личность, я восхищаюсь. Ростом между моим и Сашиным, на работе становится похожей на него не только лицом, но и мощью. Но дома она – мать, мягкая и равная мне. До партийного кресла руководила судостроительным заводом. Будучи директором, развернула жилищное строительство. И поднялись среди бараков вначале четырехэтажные кирпичные дома, затем блочные пятиэтажки. Это от нее расходятся волны стабильности городского бытия.
Но я узнал других из городской, – и даже ерофейской, – элиты. И пришел день начала сомнений. Странно все. Партия учит одному, а партийные боссы, за редким исключением, творят другое. Мани-энергия в Нижне-Румске действует свободно. Чиновники пользуются спецраспределением, рабочие что-то да выносят с завода. Все об этом знают, а Партия Авангарда нет?
