Магия кружит и над Базой. Программа боевой подготовки нацелила отряд на изучение оружия психического происхождения. Мы, похоже, готовимся к войне с колдунами и злыми волшебниками. Но о сокрытом в ином измерении Нечто, – или Некто, – думать не хочется. Над пространством обеих Империй оживились неопознанные объекты. Уфология вне наших интересов. Мы и не фантасты. Но я согласен с Валерием – фантастика есть дверь во многие реальности. Если она настоящая.
Планета.
Валерий. Разговор с Румой
Оперативный отряд городского комитета Резерва Партии Авангарда разваливается. У меня ощущение, – почти убежденность! – он создавался исключительно для меня. Чтобы через него я познакомился с Воеводой. Нет, поправка: первоначально – для Саши, затем для нас обоих.
Уеду из Нижне-Румска, исчезнет и оперативный отряд. Так и должно быть. Сколько их, всяких-разных, отметилось на страницах имперской истории! Белые, синие, красные, зеленые… Тактические, оперативные, стратегические… Партийные, профессиональные, общественные… Мне предстоит вступление в самый большой и организованный – армейский.
Отряд Резерва не нравился из-за способов противодействия злу. Оперативники действовали точно так же, как их противники. Слова расходились с делом.
Собирая чемодан, задумался. Верно, уезжаю не куда-то, а откуда. В армию без неба и самолетов, пехоту. Даже если в итоге не окопная, а воздушная, морская или снежная, – все равно не тянет. Саша единственный, кто удивился моему решению. Мне удалось скрыть от него увлечение авиацией и договор с военкомом.
Что есть офицерская служба, не представляю. Главное сейчас – получить высшее образование на государственном обеспечении. Под крышей государства я независим от людей. Что и требуется. Из военного института можно распределиться за пределы Крайнестана.
Придется носить на одежде красные пентаграммы. Пентаграмма – не просто знак отличия, принадлежности, она управляющий символ. В Нижне-Румске встречается редко. На фасадах Дома Офицеров и Клуба Моряков, над дверью военкомата. Сквозь нее на меня смотрит невидимое Нечто, я всей кожей чувствую. Чем ближе к Центру, тем этих знаков больше. Как такое множество отразится на мне? Терпеть не хочу знаков, символов, штампов, печатей…
Более всего печалит расставание с Сашей. Отдаляюсь от заботы искренней, от защиты. Саша поступил заочно в ерофейский институт и устроился учителем истории в вечерней школе. Я на такое, да еще и в Нижне-Румске, не способен. В местном болоте Клюква меня утопит.
С переменой предназначения вернулись страхи, кошмарные сны. Самый жуткий – со свиньями. Злые глазки, хрюканье, дурной запах… Они подступают все ближе, мощные челюсти тянутся к моей плоти. А бежать некуда. Просыпаюсь мокрый и долго восстанавливаю самообладание.
Сны откуда берутся или даются? У каждого они свои. У кого-то их нет вовсе. Какой-нибудь мелкий джинн по наводке хозяина залез в мою голову? Что ему надо: чтоб я уехал или остался? Знал бы, сделал наоборот.
Тут еще магия привычки. Травяной аромат сеновала, близкие звезды, Луна… И свобода: хочу иду в школу, хочу не иду. В армии такого не будет. Жить придется внутри школы.
Перебазировал книги и тетрадки в ящик на чердаке. Каждую подержал в руках. Библиотека небольшая, но драгоценная. Ни единой бесполезной книжки. Часть подарил Саша. Что будет с ними без меня? Вдохнув книжный запах, мысленно попрощался с библиотечкой.
У деревянной пристани на сваях покачивается белый теплоход «ОМ-5» с круглыми иллюминаторами и черными шинами по бортам. Утро солнечное, толпа на пристани как праздничная клумба. С борта различаю Сашу: голова возвышается черной махровой гвоздикой среди многоцветных недоросликов.
Но тоски уже нет – я отрешился от текущей ситуации. Ее отодвинул звук. Вначале прозвучал сигнал-призыв: «О-о-о-м-м…» Дважды, протяжно и туго. Как волны, расходящиеся от тела теплохода крыльями севера и юга. Пристань с городом вписываются в историю, звуковые вибрации отражаются от застывшего неба и накрывают палубу эхом будущего. Вцепившись в крашеные поручни, слушаю голос планеты.
За бортом шумит изначальная жила Крайнестана – Рума. Зеленовато-коричневая кровь Земли закручивается водоворотами-омутами. Бакенов не видно.
В каюте намного тише: слушаю шепот, проникающий через открытый иллюминатор. Река обращается ко мне, но не сразу понимаю. Тихий голос возрождает картины-воспоминания, представляя их по-новому. Рума дотрагивается до нужных ей нейронов, и на всплески памяти накладываются несуществующие дни и ночи. Никакой логики… От сопок к воде спускается тяжелое таежное марево.
Вот, услышал! Рума заговорила голосом Саши-учителя.
– Ты ничего не знаешь, Валера… Откуда есть-пошла земля, на которой ты проживать изволишь? Так-то! А без этого как в будущее смотреть?
