Начал с того, что исключил из личного распорядка коллективную утреннюю зарядку. Строевую подготовку тоже посчитал излишней. Отделение мое на этих занятиях прекрасно обходилось без командира. Поочередно назначал за себя желающих развивать командирские навыки. Но полностью избежать строя невозможно. Передвижения роты и взвода – только в строю и с песней. А ведь хор мне с детства противопоказан! Как и все прочее, совершаемое толпой, пусть и организованной. Маршевые песни путают нейронные связи мозга, я не воспринимаю их смысла.
Грохот сапог по асфальту, громовой армейский ор… В колонне я иду, сцепив отремонтированные зубы, и стараюсь найти взглядом что-нибудь отвлекающее. Но взгляд наталкивается всюду на красную пентаграмму. Символ Империи… Кровавая клякса преследует круглосуточно, ночами пробиваясь багровым ненавидящим глазом невидимого Циклопа.
Мир этот, – я снова убеждался, – крайне близок к миру чужому и чуждому. В нем и обитает жуткий зверь-Нечто, желающий моей крови. Я поселился в казарме, чтобы научиться воевать. То есть обороняться и нападать, защищая Родину. Кто же красноглазый зверь из Тьмы – друг или враг Империи?
Красная пентаграмма родного пространства-времени раздражает. Почему? Золото тоже бывает красным. И почему перевозчиков дерьма называют золотарями? Какое золото ценнее, белое или красное?
Комиссары в фильмах-боевиках пахнут едким потом, портянками и сапожной ваксой. Они держат в мозолистых руках маузеры, шумно втягивают дым искрящих цигарок и гордо сморкаются на паркетные полы. Их сопровождают широкогрудые подруги в красных косынках. Носители белого золота, напротив, чересчур образованы, ходят слишком мягко и прямо держат спину. Они предательски интеллигентны и не способны на безграничный поступок. Их дамы стройны, сдержанны в эмоциях и смотрят на мир через презрительный прищур.
В моей казарме все насквозь красные. Кроме командира роты, – он немного белый. И курит такие же сигареты, как Воевода. Где он их достает, ведь мать у него не секретарь горкома?
Институтская программа обучения – детский сад. Из меня получается круглый отличник; ведь тут не школа, занятия не пропустишь. Народ постоянно зубрит. В свободное время предпочитаю лежать на койке и размышлять. В школе называли Академиком, тут присвоили Профессора. Повысили или понизили – неважно. Важно, что прозвище фиксирует непохожесть на других. Сам не желая, я выделился из массы. То есть опять не свой…
Как стать своим в не своем отряде? Оказаться от должности командира отделения? Сделать вид, будто не дается математика или тактика общевойскового боя? Засунуть склонность к литературе и поэзии в то самое место? И – включиться в общенародное соревнование. Тут главное – быть не просто сильным, а злым. И давить беспощадно несогласных с твоим мнением-позицией других, менее сильных и злых. Таким путем можно войти в группу избранных, в могучую кучку. А она в роте сложилась. Быть внутри оной – большое преимущество.
Но вот не получается со злостью-ненавистью! Действует тот самый внутренний ограничитель! Почему? Может потому, что обретая силу и здоровье после многих лет бессилия и болезней, не думал о достижении превосходства? Нет нужных желаний? А где их взять?
Зима в Свято-Покровск прокралась ночью, на мягких лапах. Мороз легко просачивается через кирзу и портянки. К холодам я привык в Нижне-Румске. Но, – казарма, учебный корпус, полигон, – тройное единообразие за полгода достало… Тоска крутит душу в винт ежеутренне после пробуждения. Тьма тьмущая, куда ни глянь!
И вот, в утреннем полусне кто-то заговорил внутри меня:
– В винт? Тьма? Поэт…
Голос симпатично рассмеялся. Интонации Сашины. Понимаю – похоже просто, но расслабился, и ответил как ему:
– Да, Тьма! Хоть с фонарем днем ходи, как тот философ. Заодно лучиком в твои внутренности…
Не-Саша немного погрустнел.
– Лучше не надо. Я не из твоей сказки. Просто жаль тебя. Вот и… Ты же нормальный здоровый мужик. А ищешь чего-то придуманного. Небыли, что ли… Зачем? В этом мире столько радости – черпай сколько можешь. Успеешь помонашествовать. Да и повоевать тоже. Собрался всю жизнь в портупее и сапогах?
Он по-братски сочувственно рассмеялся и пропал. Угодил не-Саша точно в зреющее решение. Вернее, в замысел…
Мистический план бытия разворачивался в тесной связи с видимой реальностью. Началась первая сессия. Сам того не сознавая, я продолжал поступать неординарно. Исключенность из толпы становилась привычкой, чертой характера. Что само по себе чревато…
