Рума-Саша поведала, что я из потомков Алунджи-хана. Какое красивое могучее имя, подумал я. Размножились потомки Алунджи-хана и расселились по потеплевшим северам. Так получились разные народы. Основывали они грады и веси, разрастались желаниями. И начали враждовать да воевать меж собой. Установилась братская привычка – убивать друг друга. Интересная привычка-традиция. Национальный обычай перерос в международный…
Рассказ о древней истории закончился, передо мной лицо Саши: черные подстриженные кудри, могучий лоб, прищуренные черные глаза. Сейчас они светят теплым солнцем. Крупные бледные губы разошлись в улыбке, блеснула золотая коронка. О, да он сидит у телевизора, и где-то рядом я. На цветном экране концерт народного ансамбля смешанного состава. Озвучиваются «Фаррарские хроники».
Ансамбль самозабвенно, в сопровождении древних инструментов, поет известные мне слова:
– Суриан попросили фаррары: вернитесь с господством над нами… Вместе жить-поживать, да врагов усмирять…
Саша с иронической усмешкой повернулся в мою сторону. Я замер в ожидании комментария. Но комната ушла за завесу золотистого тумана. Пришла другая картинка.
…Вот, разом наблюдаю себя в домах Паши и Юры, приютивших меня в трудные дни. Со стороны хорошо видно: обращаются со мной как со своим, родным. Ни лишних вопросов, ни обидного сочувствия. И эти добрые люди потомки Алунджи-хана. Неужели таких в мире меньшинство?
Чуть было слезы не выступили, но вот я уже на чердаке отцовского дома, у ящика с книгами. В руках одна из любимейших, «Неизбежность странного мира». Пахнуло очарованием непредсказуемых микрочастиц, для которых нет случайностей. И вспомнил – я ведь не успел вернуть в библиотеку книги, взятые незаконным путем. Ничего, приеду в отпуск, сделаю…
Рума вскрывает память легко, как отец молотком разбивал косточки абрикосов, съеденных мной однажды после болезни. Но и ей запрещено проникновение в Стертое Время. Увидеть бы маму и закрепить в памяти ее лицо, взгляд, руки… Уходя, мама не просила отца. Она сделала наказ. Она понимала, каков он, и что будущее может предложить ему и ее детям. Наверняка ей известен самый главный, верховный закон. Неисполнение наказа и нарушение обещания – отступление от закона. Заключив брак, отец узнал о наследственном нарушении психики в семье мачехи. И – не бывает у людей двух матерей.
Это Рума шепчет, сам я так думать не способен. Или не Рума говорит через воспоминания, а тот, кто выше любой реки? И выше Луны, с которой дружу лицом к лицу. В народе говорят: увидишь молодой месяц с правой стороны – к счастью. Моя Луна никогда не предстает передо мной справа или слева. Но все равно, не может она, как и звезды, править жизнью. И против Нечто бессильна.
Часть четвертая
Дон Педро
Планета. Свято-Покровск.
21-й Имперский Военный Институт
Рума не отпустила – Институт расположился на ее берегу, почти в центре большого города Свято-Покровск. Абитуриенты живут в палатках на стадионе. Подъем в шесть, отбой в двадцать два. Утренняя зарядка, передвижение строем и все такое. И так всю жизнь? Похоже, я попал не туда…
Абитура, собранная хитрыми военкомами из разных мест Крайнестана, чувствует себя по-домашнему. Народ бодро машет руками и ногами под барабанный ритм, яростно штурмует полевую кухню, стараясь добыть бациллу покрупнее. В первый же день понял: если выпаду из общего ритма, быстренько отощаю и стану непригодным. Используя наработанные в оперотрядовский период мышцы, пробивался в час кормления к повару в белой шапочке с литровой разводягой. Повар опытен и понимает: в первом ряду люди, более других нуждающиеся в подкреплении организмов. И не скупится на мясо для них. Мой яростный напор запомнили. И, если я опаздывал к раздаче, народ расступался и освобождал путь к притягательной зелени кухонного бока.
Зарядку удалось заменить наведением порядка кругом палатки. Постепенно я становился своим в толпе. Рецепт простой: наблюдать и копировать. Абитура успела пройти хорошую школу выживания, освоила науку борьбы в семьях и на улицах. Из таких получатся настоящие командиры, полезные Империи. А родная страна обеспечит им судьбу без нищеты.
Через неделю усвоил: попал в братский оперативный отряд. Выполняй несколько правил в отношениях – и ты свой. В каждом отряде специфические правила, в армейском они нерушимы. Но если побратаюсь с твердым кодексом, рискую потерять Сашу. И все то, чем жил до того, будет не нужно.
…И пришли новые сны. Они погружали в полуузнаваемые миры, в которых умею летать. Без крыльев, но и без телесных усилий. Секрет прост: захотеть, напрячь что-то внутри себя – и в воздухе. Просыпаясь, забывал, что именно требуется напрячь. И странно: в тех полузнакомых мирах летаю я один. Те, которые внизу, пытаются меня приземлить самыми разными способами, даже с применением оружия. Они хотят наказать: побить, поставить в угол, арестовать…
И не понять, откуда эти сны. То ли от хозяина темноты, то ли от того, кто сопровождает меня, оставаясь невидимым. Возможно, сопровождающий не один…
