Никто не ответил. Я оглядел низкое искусственное небо над озером. Птичек бы завели, что-ли… Но кто их должен и может завести? Разве словами передать то, что творилось и творится в душе «звездочки»? Ладно…
– Вначале императив проявлялся крайним образом – как нежелание жить в данном мире. Очень не понравилось ему место и время рождения. Но с чем мог сравнивать младенец? Возможно ли определить отношение к чему-либо без сравнения? Потом выявилось крупное противоречие. Врожденный интеллект, спектр способностей и, – невозможность их реализовать. Оно и сейчас крепко действует. Могу предсказать одно: на семейно-бытовом уровне ничего не выйдет. Он внутренне против. С детства видит: все кругом знают, чего хотеть и идут к цели без раздумий. Им бы его потенциал! К окончанию института все переженились, а он и не думает. Видимо, тут все решит случай. То есть эмоции. Но все равно… Полагаю, все дело в предназначении, которое для меня секрет.
Я перевел дух и решил: птичек не надо. Шумно станет. Того, что есть в зоне рекреации, достаточно. Похоже, мы тут не задержимся.
– Что из всего этого пригодится в будущем? Он защищен от зла в главном. В том, что не сможет привязаться ни к чему земному, бренному. Георэм объяснит понятнее. Что здесь: опять императив как великое благо, как дар-спасение? Не знаю. Каким-то скрытым чувством определяет изнанку человеческую, которая и есть суть. Обычно она за личиной лицемерия. Отсюда следствие: не ценит практически все, за что цепляются другие.
Работать с ним тяжело. Я могу сравнивать. Графа сопровождал как хотел. Мог вплотную приблизиться, переместиться по его судьбе вперед-назад насколько захочу. К тому же биография Графа исторически жестко зафиксирована. То есть внешний план биографии. А в случае с Анваром конец совсем не виден. Будто жил-жил, и вдруг перешел туда, где наш контроль недоступен. И – в солидном возрасте. Но в каком – даже приблизительно неясно. Будущее – в плотном тумане. Как и некоторые текущие моменты. Не могу пробиться, как ни пытаюсь. Уверен, ни у кого из вас нет таких проблем.
И еще… Он почти не зависит от моих действий. Или совсем не зависит? Как он обеспечивает себе материальную, интеллектуальную и духовную устойчивость, не понимаю.
И еще… Он слишком чувствителен. Маленький укол воспринимается как удар. Имеется риск неправильной реакции на раздражение. Возможно, это хорошо: появится способность ощущать опасность до ее приближения. Если вспомнить, что его преследует Некто. Или, как он его пока называет, Нечто….
Пока шел сюда, осенило: Индиго-фактор! Индиго – так называют Внизу детей, особо одаренных. У большинства экстраспособности со взрослением пропадают. Я сопоставил с Пси-фактором. Майк лучше других знает, как он действует на субатомном уровне. А мы все погружены в тот слой, из него и состоим. Опять непредсказуемые величины? Но ведь Некто осведомлен об Индиго-факторе не хуже нас. И обязательно использует. Следующий удар будет нанесен по Валерию. Откуда и как? Один не справлюсь…
И еще… У меня то и дело появляется ощущение, будто я бывал в ситуациях, которые он переживает. Это нормально? Или… Или я тоже, как и он, из племени Индиго?
– Нормально! – подытожил мой путаный доклад Атхар и объявил встречу законченной.
Мне требовалось побыть в одиночестве. Излияние эмоций опустошило. Прощались со мной как с братом, попавшим в небольшой переплет: выберется, а сил не хватит, – поможем. Каждый прикоснулся: кто взглядом, кто рукой.
Задержался Ерофей-Лисий, и я обрадовался. Одному среди лотосов и рыбок все же не очень… Подошли вдвоем к домику, но внутрь я не захотел. Наверняка там все в Эйндалусском стиле. Не до райских зрелищ.
Присели на приятно скрипнувшие доски крылечка. Вид на озеро отсюда особенно красив. Вода из лунного льда, почти настоящая, структурированная. Лотосовое лунное озеро… Завораживает.
Ерофей-Лисий посопел орлиным носом, наслаждаясь ему одному ведомым запахом, пригладил коротко стриженые русые волосы. Шевельнулся, чтобы добиться скрипа ступеньки, довольно улыбнулся.
– Зови меня Ерофей. Так удобнее, – сказал он, улыбнувшись широко и ярко, – Я почему-то решил, что не помешаю тебе. Не ошибся?
– Нет.
Он продолжил более уверенным тоном:
– Там, Внизу, территориально я недалеко от тебя. Во времени чуть позади. Несколько десятков лет всего. При нужде буду рядом быстрее других.
– Благодарю, – неожиданно для себя я растрогался.
– Твоему Анвару, – прости, нашему Валерию, – крупно повезло. С местом-временем рождения. В условиях, сопровождающих моего Ивана, я его не представляю. Не выживет, определенно. Когда всюду террор, тюрьмы и лагеря… Это видеть надо. Увидишь, ужаснешься, и – познаешь ненависть. К человекам…
