– Войдешь в хранилище Системы, посмотри земной фильм «Ихтиандр». Я включил его в реестр. У Валерия прозвище дон Педро. А еще Профессор. В школе называли Академиком. Там было меньше зависти. Дон Педро – персонаж по сценарию минусовый. Но Валерий доволен, даже рад. Посмотри, сопоставь, многое поймешь.
Только в этот момент, к концу беседы с Ерофеем, я дошел до своевременности нашего общего сбора. Валерий остался один, без близкой поддержки. Командир роты, «отец родной», убыл на другое место службы. Командир батальона тоже. Комиссар? Не знаю… Его возможности при новом комбате, личности упертой, в возможной критической ситуации почти нулевые.
Ерофей поднялся, крылечко не скрипнуло. Сделал осторожный шаг, стараясь не примять желтый цветок на длинном стебельке.
– Непременно, Наир! Думаю, скоро ты отправишься Вниз в полном воплощении. И я постараюсь. Но вот еще что… Все же скажу… У меня сложилось стойкое ощущение: твой Анвар-Свет попал в Империю из Сказки, которая сильно превосходит и хваленую Эйндалусию. И скрытая память о прежнем мире мучает… Потому он и ведет себя так. Не как все, не как надо бы. Может быть там, в Сказке, он получил наставление? И что-то узнал о предстоящем земном?
Планета. Ерофейск.
Амаравелла, первый контакт
Мама и папа Машуши встретили как родного. Квартира – высший класс, куда там Сашиной в Нижне-Румске. Оказался тут по настоянию Полины Диомидовны. Процесс запущен ее рукой, теперь остров Самакин никуда не денется. Боюсь, как бы в Ерофейске не оставили, не хочу начинать службу под «родственной крышей».
За накрытым по-праздничному столом понял: Свято-Покровск с 21-м Военным Институтом Министерства Обороны остался позади навсегда. Туда уже не вернусь. Немного жаль: закончился период максимальной свободы, почти беззаботности. Именно так, несмотря на обилие порогов. Впереди неизвестность, планы в голове отсутствуют.
Полина Диомидовна умеет выбирать друзей-близких. Здесь уютно. Люди красивые, смотреть удовольствие. И, что еще приятнее, – добрый интеллект. Но между нами дистанция… Мама держит себя с достоинством умной царицы, ей не трудно, так воспитана, и соответствующая внешность. Папа на вид демократичнее, но настолько выше любого командира курсантского батальона, что страшно делается. В его глазах читаю озабоченность за будущее дочери. И я озабочен его озабоченностью. От того немного не в себе.
Но не только от того. Что-то во мне происходит… Застольные голоса удаляются, я почти не слышу. Звенит в ушах и, похоже, теряю сознание. Но нет, не совсем так. Вижу себя над Ерофейском, залитым ярким солнечным светом. Над городом ясное небо, а прямо надо мной нависает черная туча, закрывшая солнце, луну, звезды. Нет моего, личного, индивидуального неба!
А в темноте развернулась лента, представившая черно-белые кадры из всех лет пребывания в Военном Институте. Запах свежей ваксы, холод камеры гауптвахты, второй, – нет, третий! – арест, завал последнего экзамена. И еще, и еще… Все неприятные, чрезвычайные дни и ночи, связанные незримой нитью, не оставляющей места случайности. Да, сколько сказано неверных слов, сделано некрасивых поступков! Кто подвешивал передо мной морковки, за которыми я двигался, как тупой ишак? Туча надо мной наполнена свежими громами и молниями, на ней светится мое имя. Хорошо, что не первое, а второе. Морковка-то ни при чем. Сам такой…
Но и темнота! Как не знать, кто скрывается в туче! Тот самый, ненавидящий, присутствует и здесь, в квартире людей, так расположенных ко мне, подкожными нервами чувствую.
Звон затих, я вернулся за стол, и услышал вопрос Машуши:
– А вот ты можешь вспомнить самый светлый день из всех лет учебы?
По-свойски спросила, по праву. Так, что внутри, у самого сердца, я ощутил холод готового сжаться капкана. Да что же это такое!? Ладно, поиграем в ваши игры… И, собравшись, рассказал первое, что пришло в голову.
– Могу. Как-то летом, в жару за тридцать, в дальний караул не хватило людей. Это за городом, на полигоне. Комроты спросил, могу ли я готовить. Первое там, второе… Я ответил, что легко. Я всегда так отвечаю. Так на сутки определился поваром. Первый раз пересолил, потом все пошло. Так вот, недалеко от караулки колодец. И вода в нем волшебная, живая. Я ничего не ел, только ее и пил. Рядом с колодцем… Готовил, мыл посуду, воду пил и загорал. Там можно на всю жизнь остаться. Хоть поваром в карауле. Рядом с тем колодцем…
