Во времена Третьей Империи, до появления на ее месте Уруббо-Ассийского Альянса, на острове Самакин обитали изгои-добровольцы. Смена режима привела сюда заключенных, лишенных права жизни на Большой Земле. Затем режим помягчел, и окраинный остров стал одним из имперских форпостов. Но теперь без спецпропуска простому человеку сюда нет дороги. Узнав это, обрадовался. Нижне-Румск для меня близко, но я для него далеко. При желании за два выходных могу организовать встречу с Сашей. Самолетами туда-назад.
Определили меня командиром взвода в мотострелецкий полк. До столицы острова – час езды по шоссе. А рядом – сопки и казармы на них. Командир роты, бесперспективный капитан, появляется за неделю до зарплаты, наводит порядок и снова исчезает в запой. Из взводных я единственный кадровый, профессионал. И пришлось заниматься как взводом, так и ротой в полном объеме. Основным методом воспитания пришлось избрать принуждение, похожее на террор. Для успеха дела перетряс сержантский состав и создал руководящий оперативный отряд, способный держать роту в управляемом состоянии. Такому в Институте не учили… Но без этого полученные знания-навыки бесполезны. Солдатики роты через полгода уходят на дембель, и мечтают сделать из юного лейтенанта доброго всепрощающего братика. Два месяца пахал денно и нощно, забыв о Вселенной, Амаравелле, сказках и снах.
Осенняя проверка дивизии штабом военного округа – вне графика, неожиданная. Тестировали все: боевую готовность с подъема по тревоге, умение владеть боевой техникой и оружием, даже навыки работы с топографической картой. Дивизия едва вытянула тройку. Мой взвод, – единственный, – каким-то образом заработал отличную оценку. Комиссия усомнилась и занялась проверкой подготовки командира взвода. После чего высший балл утвердили. Что подняло и рейтинг полка.
Тут и началось… Раскрылся веер предложений! Командир полка уходил на материк начальником штаба дивизии и позвал с собой, гарантируя должность комроты. Мне предстояло командовать однокурсниками и закончившими родной Институт ранее, в приморской незаменяемой тайге. Отказался без раздумий. «А если роту в прежнем полку, примешь?» – спросили меня. Я задумался. Комиссар дивизии не менее убедителен: «Соглашайся на комиссара роты с условием выдвижения через год на комиссара батальона». Переквалификация! – но оно стоило того. Да я оформлю пространство роты с ее Красной комнатой так, что она станет аппетитнейшей в округе конфеткой! А начальник дивизионной контрразведки нарисовал перспективу романтической карьеры в его ведомстве с поступления в разведшколу и до… Особо привлекательно!
Большой выбор иногда хуже полного его отсутствия. Я почти не спал, взвешивая варианты. Начальник контрразведки познакомил с дочерью. Красивая и наверняка разумная… До печати в документе… Но Машуша повыше рангом. Менять одни браслеты на другие? Жестокий роман получиться может. А командирская или комиссарская карьера открывает надежду прорваться в Академию. Но это жизнь, в которой нет времени и сил даже для беллетристики. Всю энергию потребляет любимый личный состав… Да уж!
Месяц переживаний, и я прибыл к комиссару дивизии с собственным предложением: готов служить под его началом, но – в самом Центро-Самакинске, региональной столице. Полковник оторопел от такой наглости. Затем рассмеялся, развернул на столе карту города и ткнул в нее пальцем.
– Вот. Почти в центре, помощником комиссара отдельного батальона связи по работе с Резервом.
Согласился немедленно и вопрос решился в течение дня. Впереди работа, в которой ничего не соображаю. Но это же рядом с трамваями-троллейбусами! Цивилизация с драмтеатром, ресторанами и прочим. Нет ни персональной ответственности за подчиненных, ни непрерывного рабочего дня с кошмаром в офицерском общежитии. А восхищаться крайнестанской природой можно и со стороны. Чтобы съехать с сопки, необязательно карабкаться на нее вместе с солдатиками на занятиях по лыжной подготовке. Разумный лыжник пользуется фуникулером гарантированного выходного дня. И – шаговая близость библиотек с музеями! Оказывается, долг Родине, изложенный в Присяге, можно отдавать по-разному.
И закрутились переполненные дни, складываясь в месяцы на Лунном пути. Дважды отказывался от повышения в должности, не желая менять городское пространство на межсопочную экзотику. К тому же параллельно действовала линия контрразведки. Ритм личного бытия «устаканился», неизбежные перемены душа моя отвергала, протестуя против переездов. Но, приведя в смятение меня и командование армейского корпуса, прилетела Машуша. Специальным военным рейсом… Смысл визита прозрачен и обоснован. Героическими усилиями удалось избежать прямых вопросов и ответов. Как сказал Саша, я упорно продолжал закрывать открывающиеся двери. Но он меня не осуждал.
