Был и ряд других путешественников, посещавших Восток, но не оставивших записанных рассказов: Иоанн из Монтекорвино (Joannes of Monte Corvino) (1247–1328), Андреас из Перуджи (Andreas di Perugia) (ум. 1332?), Иордан Каталани (Jordanus, Catalani), епископ Колумбума (действ. 1302–1330), Иоанн Мариньоли (Marignolis, Joannes de, 1338–1353). Франческо Балдуччи-Перголотти (Balducci Pegolotti, Francesco) написал в XIV в. справочную книгу по торговле на Востоке[190]. Иоганн Шильтбергер (1380/1381-?) оставил воспоминания о пребывании в рабстве в Османской империи (правда, в качестве советника правителя и военного консультанта)[191]. В своем «Итинерарии» т. н. Иоанн де Гезе (Joannes de Hese, имя может быть вымышленным), живший в XIV–XV вв., оставил описания своих путешествий на Востоке[192]. И классическим примером компиляции о путешествиях является повествование, которое приписывается сэру Джону Мандевилю (Mandeville, John)[193]. К сожалению, этим сочинениям нельзя особенно доверять.
Одним из интересных рассказов, сохранившихся в пересказе Поджио Браччолини, написанном в 1444 г., является история Никколо де Конти (Conti, Niccolo de) (1395–1469) о путешествии в Индию. Она содержится в IV книге труда итальянского гуманиста «Об изменчивости фортуны»
Но стоит иметь в виду, что впервые новые сообщения о народах «Тартарии» (центральной и восточной Евразии), добытые в результате одобренных Римским папой миссий в Орду Симона из Сен-Кантена появились в качестве дополнений к «Историческому зерцалу» Винцента из Бове, сделанных в рукописях XIII – начала XIV вв. Рассказы папского посланника Андрэ де Лонжюмо были процитированы сначала Гильомом Рубруком, а затем стали частью всеобщей хроники Гильома из Нанжи. Для установления закономерности отметим, что авторы этих двух хроник имели преимущество перед остальными, один в силу своего особого положения в схоластической иерархии ученых, второй в силу своего приближенного положения ко двору. Поэтому стоит отметить, что общим в обоих случаях была принадлежность к «академическому» окружению короля Франции и к консервативной традиции видеть именно во всеобщей христианской истории единственный доступный для христианина способ повествования как о прошлом, так и о новых открытиях в процессе расширения ойкумены. Для контраста отметим, что другой из миссионеров этой группы Асцелин из Ломбардии (Ascelin di Lombardia) не оставил сочинений, и известен только передачей сообщений между папой и великим ханом Гуюком. Это подтверждает, что в рамках канонических представлений церковных историков этого периода (по большей части французских) любые сообщения о вновь открытых народах должны были рассматриваться как часть Священной истории и, соответственно, контакт с ними как часть божественного плана, должного некоторым явить замысел божий. Актуальным вопросом можно считать как, начиная с определенного периода, а тем более в XVI в., жанр описания новых народов выделился в самостоятельный и уже не связанный с написанием всеобщей истории.
Несмотря на то, что историки XIX и XX вв. считали всеобщие христианские хроники отошедшими на второй план после успехов Европы в XIII–XIV вв., они остаются важным свидетельством преемственности исторической мысли в западноевропейском Средневековье. Картина развития историописания более сложна, чем кажется. Христианский универсализм всеобщих хроник никуда не пропал до 1453 или 1492 г. Поэтому возникновение «антропологического дискурса» нужно рассматривать только в контексте бытования всеобщих христианских хроник как основного источника для знаний об истории.
Особенность универсальных хроник состояла в том, что они использовали топосы из античных историков, говоря о троянцах и других народах. Вслед за Евсевием Кесарийским и его переводчиком Иеронимом Стридонским идея о четырех сменяющих друг друга империях доминировала в них. Начать стоит с того, что жанр описания «другого» был тривиализирован еще Аммианом Марцеллином, который создал анекдотичное, малоинформативное, ошибочное и полное предрассудков описание галлов, находившееся в резком контрасте с Цезарем, Тацитом и др. При этом описание уклада жизни новых народов в истории Аммиана Марцеллина отсутствовало.
