Такая форма разрешения споров как поединок использовалась и в городах средневековой Англии. В тех из них, где не существовало пристального контроля со стороны королевской юрисдикции (то есть в городах, имеющих иммунитет, основным признаком которого являлась собственная, «городская», криминальная юрисдикция), они допускались весьма нередко. В том числе и тогда, когда человек, вчиняющий иск (истец) не являлся гражданином данного города, а был чужестранцем или жителем другого поселения.
В качестве оружия во время поединков чаще всего использовали меч, копье и боевой топор[238]. Однако, например, в Бристоле конца XII в. (1188 г.) и в Дублине конца XIII в. (1299 г.) были зафиксированы случаи[239] применения чужестранцами т. н. baculus cornutus (пика длиной от 6 до 9 футов[240] с железным наконечником). В некоторых других городах жители, которым выпадало биться на пиках с чужаками, согласно обычаю, должны были покидать пределы города с тем, чтобы таким поединком не нарушать «королевского мира».
Нередко правила предписывали такой вид поединка: вооруженный веслом горожанин должен был сидеть в лодке, закрепленной у берега, в то время как его соперник с «baculus cornutus» в руках стоял в воде, стараясь достать сидящего противника концом своего оружия; при этом он «не должен был сильно сближаться с сидящим в лодке»[241]. В чем мог заключаться сам поединок, организованный при столь странных условиях, источник, к сожалению, не сообщает.
Исследовавший вопрос о досудебных формах доказательства вины преступника в средневековой Англии В.Ф. Баранов отмечает, что система ордалий и поединков в XIII–XIV в. постепенно стала сходить на нет; к тому же церковь мало-помалу приходила к трактовке ордалий как «дьявольской практики» – ввиду того, что, по мнению теологов, постоянно требовать «чудес» от Господа означало искушать его. Все это стало причиной официального запрета ордалий решениями Четвертого Латеранского Собора 1215 г.[242]
Некоторая «враждебность» по отношению к поединку уравновешивалась в городах и местечках средневековой Англии преданной привязанностью к очистительным клятвам как средству оправдания[243]. В общем праве Англии очистительная клятва существовала долго, в течение всего Средневековья и далее. Но в криминальном праве она просуществовала до периода правления Генриха II (1154–1189) и постепенно стала терять свое значение под влиянием Кларендонской ассизы 1166 г., согласно которой в качестве альтернативы клятвам и судебному поединку вводилась новая форма судебного процесса с участием присяжных. Устанавливался также новый порядок расследования уголовных дел разъездными королевскими судьями с участием обвинительного жюри («Большое жюри» с участием 12 присяжных, состоявших из рыцарей, принявших присягу); в качестве высшей апелляционной инстанции для всех сеньориальных судов должна была выступать королевская курия (лат.
Однако в тех городах, которые обладали правом высшей криминальной юрисдикции и королевским иммунитетом (подтвержденным королевской хартией), в соответствии со старинным обычаем, очистительная клятва все же использовалась как одна из форм «криминального» суда (то есть не в гражданских тяжбах) – и даже в то время, когда эта практика была основательно забыта повсюду. Другими словами, дольше всего клятва – как верное средство очиститься от подозрения, то есть оправдаться – использовалась в городах, обладающих иммунитетом.
Существовали ограничения, ввиду существования которых, клятва не могла быть использована как средство оправдания. Она не могла, например, применяться в случае, когда существовало
