В связи с заключением мира Маттео Виллани включает в свое повествование известный портрет Карла Четвертого – для этого он воспользовался подробными рассказами очевидцев: «Глава LXXIV. О росте и манере поведения императора. Согласно тому, что мы узнали от тех, кто имеет общение с императором, рост его средний, но по немецким понятиям малый, он горбится, наклоняя вперед шею и голову, но не слишком сильно. Он черноволос, довольно широколиц, у него большие глаза, вытянутые кверху щеки, черная борода, на лбу залысины. Он носит скромную одежду, всегда застегнутую, без всяких украшений, но укороченную до колен; мало тратит и весьма умело собирает деньги, не очень хорошо оплачивая тех, кто служит ему своим оружием. Он имеет обыкновение даже во время аудиенции держать в руке ивовые прутья и ножик, которым он их строгает в свое удовольствие; занимаясь этой ручной работой, пока люди, преклонив перед ним колени, излагают свои просьбы, он обводит окружающих взглядом, причем говорящему кажется, что император не обращает на него внимания. Тем не менее он слушает и прекрасно понимает, отвечая на вопросы немногословно и очень осмысленно, как ему угодно, и дает мудрые ответы, не откладывая решения на другое время и расположение духа. Итак, он одновременно занимается тремя делами, не ослабляя и не изменяя проявлений ума: водит по сторонам глазами, работает руками, с полным пониманием дает аудиенции и высказывает продуманные ответы; все это достойно удивления и примечательно для такого государя. В Пизе у него было одновременно более четырех тысяч немецких рыцарей, которых он содержал в полном порядке и даже запрещал им посещать таверны и вести себя недостойно, так что до его коронации в Пизе не случилось никаких ссор и стычек между горожанами и чужеземцами. В его совет входят несколько баронов и патриарх[297], но решения он принимает скорее сам, ибо его разум превосходит суждения других своей тонкой и взвешенной изобретательностью; он очень остерегался того, чтобы оказать помощь и поддержку итальянским гибеллинам, имеющим обыкновение затевать предприятия, выгодные для частных интересов, а не для чести имперской короны, и эти их пороки он прекрасно знал»[298].
Заключает историю коронации Карла IV следующее суждение Маттео Виллани: «После того как император с немецким благоразумием и предусмотрительностью получил имперскую корону… видя, что его почитают как императора, зависящего от миланских тиранов, полный негодования он поспешил вернуться в Германию, куда приехал с короной, добытой без единого выстрела (senza colpo di spada), и с кошельком, наполненным деньгами, хотя до того пустым, – но снискав мало славы своими доблестными деяниями, и с позором вследствие унижения имперского величия»[299].
