Было еще много других посольств, о которых ан-Насави упоминает с утомительными подробностями. Джелаль эд-Дин вел интенсивные переговоры с соседями, чтобы обеспечить себе безопасность после взятия Хлата. Большинство правителей, в свою очередь, тревожила судьба Хлата. Джелаль эд-Дину всё настойчивее рекомендовали снять осаду. В конце концов на берега озера Ван пожаловали послы халифа с просьбой оставить Хлат в покое и «дать осажденным вздохнуть».
Султан спросил:
– Разве вы не желаете моего возвышения?
Послы ответили:
– Желаем, и повелитель правоверных хочет тебе только добра. Однако мы предостерегаем, что если осада окажется трудной, то придется обратиться к посредничеству халифа. Как он поведет себя? Захочет ли вступиться за султана при всех добрых чувствах? Не лучше ли отойти сразу?
Примерно таков смысл речей арабских дипломатов. Однако ан-Насави приводит столь туманные выражения, что переводчики его сочинения затрудняются уловить значение сказанного. Султан не придал значения их речам и продолжал осаду. Тем временем в его лагерь направилось новое посольство – на этот раз из «Римского» султаната. Султан Кей-Кубад снова искал дружбы хорезмшаха, а заодно пытался разнюхать, как обстоят дела. Послов было двое: военачальник-турок и судья-перс. Они вели с собой целый караван из мулов и лошадей с подношениями. На тридцати мулах транспортировали вьюки с атласом, кипы шелка, бобровые и собольи меха. Еще сто коней и пятьдесят мулов в богатом убранстве предназначались для табунов хорезмшаха. Наконец, турецкий султан преподнес самый ценный подарок: людей. Это были два или три десятка
Хорезмийцы оказали турецким дипломатам плохой прием. Послов поставили на колени, пока секретарь зачитывал списки подаренного. Их заставили «претерпеть больше, чем это позволяют приличия», – считает ан-Насави. Вдобавок турки перенесли еще одно унижение. Они просили руку одной из дочерей Джелаль эд-Дина для сына Кей-Кубада. Однако получили холодный отказ.
На первый взгляд это не красит Джелаль эд-Дина. Однако всё становится на свои места, если присмотреться к целям и задачам посольства. Кей-Кубад не просто искал дружбы Джелаля, а хотел поиметь выгоду. Послы говорили сладкие речи, дарили подарки, покорно становились на колени ради одного: чтобы Джелаль эд-Дин порвал дружеские отношения с Джеханшахом и позволил Кей-Кубаду захватить Эрзерум.
Это циничное предложение разозлило Джелаль эд-Дина. Хорезмшах ответил послам:
– Тот, кого вы хотите заполучить (Джеханшах), пришел ко мне с просьбой о покровительстве. Для человека моего положения было бы недостойно и мерзко выдать его на смерть. Ведь вы жаждете крови.
Послы откланялись и ушли в шатры. В том же духе с ними общался Шараф ал-Мульк, но по другой причине. Она оказалась проста. Шараф бросил в сердцах:
– Все, что они доставили из подарков для меня, не стоит и двух тысяч динаров!
Послы Кей-Кубада уехали на родину, униженные и обозленные. Вернувшись и представ перед турецким султаном, они доложили, что предложение мира и союза «оказалось ударом по холодному железу».
Это послужило последней каплей в чаше терпения Кей-Кубада. «Римский» султан отправил посольство к своему злейшему врагу Мелик-Ашрафу. Послы везли подарки и предложение о союзе.
Предложение встретило сочувствие Мелик-Ашрафа. Над хорезмшахом стали сгущаться тучи.
А Джелаль упорно топтался под стенами Хлата. Он слишком много средств затратил на эту войну, чтобы отступить. Однако месяц шел за месяцем, а крепость не сдавалась. С каждым днем престиж Джелаль эд-Дина падал в глазах мусульманских владык. Султан был неуправляем, упрям. С ним нельзя иметь дел, думали мусульманские владыки.
Ему следовало быстро захватить Хлат либо отступить от его стен. Но Джелаль выбрал худший вариант из всех: затянул осаду, постепенно настраивая соседей против себя.
Жители Хлата знали о прибытии разных посольств и ждали исхода переговоров. Особенно большие надежды возлагали на дипломатов халифа Багдадского. Когда переговоры провалились, на султана с городских стен полился поток брани. Ибн ал-Асир говорит: «Между ними (враждующими сторонами) шла самая сильная и неприличная перебранка».
В гарнизоне Хлата находился один из принцев Эйюбидов, по имени Якуб. Он вызвал Джелаля на переговоры и заявил:
– Не хочешь ли ты сразиться в поединке со мной, чтобы на этом дело пришло к концу?
Живой и горячий Джелаль эд-Дин тотчас спросил:
– Когда это будет?
Якуб ответствовал:
– Назначим завтрашнее утро.
– Где?
– У Бидлисских ворот.
– Я приеду.
