Еще более важную роль в быстром распространении ислама сыграло то, что Империя была раздираема длившейся уже два столетия религиозной войной между защитниками Православия и монофизитами (от греч. μόνος – единственный и φύσις – природа). Монофизитство стало массовым ответом на ересь несторианства, утверждавшую, что во Христе Спасителе сосуществуют не две природы в едином лице, божественная и человеческая, а две личности – Бог и человек. Этому рассечению Спасителя надвое противостоял святой Кирилл Александрийский, добившийся осуждения несториан на III Вселенском соборе в Эфесе в 431 году.
Однако после смерти святого Кирилла его последователи уклонились в другую крайность, часть из них начала провозглашать учение о слиянии божественной и человеческой природ Христа в единую божественную природу. После короткого торжества монофизитов их учение было осуждено на IV Вселенском соборе в Халкидоне: была провозглашена православная вера о единстве божественной и человеческой природ Христа – «неслитном, неизменном, нераздельном, неразлучном».
Монофизиты не приняли решений Халкидонского собора. Они усмотрели в них лишь новое обличье несторианства. Массы народа и монашествующих в Александрии, Иерусалиме и Сирии отказывались признавать присланных из Константинополя архиереев и избирали своих, монофизитских. Императоры колебались между преследованием монофизитства и частичными или полными уступками ему ради гражданского мира.
В 553 году, на V Вселенском соборе святой император Юстиниан сформулировал православное учение предельно точно: субъектом и божественной и человеческой природ во Христе является Сам Бог Слово, именно Единородный Сын воплотился и принял смерть на кресте по своей человеческой природе. Любая возможность понимать православное вероучение в несторианском духе была исключена, дорога к воссоединению монофизитов с православием – открыта.
Однако ответом монофизитов стало лишь укрепление раскола. Монофизитство стало знаменем сепаратизма коптов (от араб. /, которое произошло от греческого названия коренного населения Египта – Αἰγύπτιος), сирийцев и части армян, направленного против Империи. Православие ассоциировалось раскольниками с «верой греков», как они стали называть ромеев. Иаков Барадеи, злоупотребив доверием супруги Юстиниана императрицы Феодоры, даже основал раскольничью монофизитскую церковную иерархию. Теперь всюду на Востоке Империи православному «царскому» епископу, за которым шла в основном греко-язычная паства, противостоял монофизитский, за которым шли копты и сирийцы.
Попытки императора Ираклия разрешить конфликт, провозгласив учение о моноэнергизме, единой богочеловеческой энергии и воле во Христе, привели лишь к новым догматическим конфликтам (позднее это учение было осуждено на VI Вселенском соборе). Патриарх Александрийский Кир развернул кампанию по вооруженному принуждению коптов к исповеданию царской веры, а защитник православия патриарх Иерусалимский Софроний, полемизировавший с моноэнергизмом, оказался в натянутых отношениях с имперскими властями и не получал от них достаточной поддержки против монофизитства.
Из-за этих внутренних неурядиц, когда арабские отряды под знаменем ислама продвигались по территории Империи, их завоеваниям везде способствовали иудеи и монофизиты – те самые, кто совсем недавно уже выступал против православного Отечества в священной Римско-персидской войне. Несмотря на то что монофизиты видели в исламе продолжение несторианства, отрицавшего божественную природу Христа, они предпочли союз со своим историческим врагом, лишь бы сокрушить Православную Церковь, а вместе с ней и саму Империю. Без помощи этих изменников арабы не смогли бы так быстро одолеть Империю, пусть она и была к тому моменту до предела измождена изнурительной борьбой против Хосрова II.
Вторжение в Сирию начали лишь двадцать тысяч арабских воинов. Однако благодаря тайной, а кое-где и открытой поддержке монофизитов, арабы двигались по землям Империи, практически не встречая сопротивления. Жители Эпифании (Хамы) и Лариссы (Шайзара) даже вышли с музыкой приветствовать арабские отряды.
В то же время ревнитель православия святитель Софрониий руководил обороной Иерусалима, пока была реальная надежда спасти город, но не найдя в горожанах-монофизитах решимости защищаться, отослал в Константинополь крест Христов и начал переговоры о капитуляции. Он заключил с халифом Омаром соглашение, обеспечивавшее права христиан в Святом Городе, официально именовавшемся тогда Элия: «Поистине в их церквах не будут селиться и не будут они разрушены, не будут умалены они, ни их ограды, ни их кресты, ни их достояние, и не будут притеснять их за их веру и не нанесут вреда никому из них; и не будет жить с ними в Илии ни один еврей»[239].
